Москву нужно исследовать! В рамках программы «E=mc2» пройдет квест в районах Арбат и Хамовники. Участники экскурсии смогут изучить детали города, попасть в необычные и нетипичные места, увидеть привычное по-новому. Будьте готовы много ходить, фотографировать и не забудьте взять бутылку воды!
Время: 12.00.
Вход: свободный, по регистрации.
Адрес: м. Фрунзенская, Парк Усадьба Трубецких, вход в парк со стороны улицы Усачёва.
Живя в столице, нельзя не любоваться ее многолетней архитектуре, в которую плавно вплетены как допетровская, так и советская история. С Покровкой связано много разных историй: здесь жили гении, ученые, просветители, как у Пушкина, о которых экскурсоводы «Гуляем по Москве» готовы рассказать.
Время: 18.30.
Вход: свободный, по регистрации.
Адрес: м. Китай-город, у часовни «Героям Плевны».
Не так давно наряду с блошиным рынком в Измайлово команда проекта Flacon-X открыла новый креативный кластер Vernissage. Сооснователь проекта svalka.me и продюсер Vernissage Ирина Баринская и директор по развитию творческого квартала Vernissage Хим Абдурахманов рассказали, как за год изменилась самая непривлекательная часть на территории Измайловского Кремля.
Flacon-Х — это франшиза дизайн-завода «Флакон». Как родился этот проект и чем он отличается от того же «Флакона»?
Хим: Flacon-X — компания, которая входит в портфель основателя «Флакона» Николая Матушевского. Ее задача — масштабирование опыта создания н креативных кластеров по всей России. К нам приходят владельцы заводов, складов или заброшенных производств и говорят: «Можно ли что-то с этим сделать?». Мы анализируем объект, оцениваем, реально ли трансформировать его в креативный кластер. Смысл того, что мы делаем, — с минимальными интервенциями наполнять здания новым смыслом.
Хим Абдурахманов. Фото: Антон Андриенко
Как вы обнаружили Измайловский Кремль и почему выбрали именно его для проекта Vernissage?
Хим: К нам обратились владельцы собственности с предложением переделать территорию всего Измайловского Кремля. Мы занимались изучением комплекса около года. Дело в том, что здесь, в отличие от заброшенного завода на месте нынешнего «Флакона», уже создалась некая среда: Измайловский Кремль активно посещается туристами, «Вернисаж» приносит деньги, у него есть своя аудитория. Так зачем было в это лезть?
В итоге мы взялись трансформировать самую непривлекательную часть Измайловского Кремля, где раньше были склады «Вернисажа» и Черкизовского рынка. Мы предложили провести условную черту между блошиным рынком и шестью зданиями, которые ревитализировали. В декабре 2017 года мы вышли в плюс, и сейчас идет активное планомерное увеличение выручки, в соответствии с чем возврат инвестиций ожидается к концу 2019 года.
То есть сработал принцип «сносить нельзя, ревитализировать»? Были ли какие-то трудности при въезде в Измайлово?
Хим: Все верно. Мы, прежде всего, вывезли все ненужное и провели демонтаж. Что касается трудностей, было слишком много текстур, внедренных в среду: металлочерепицы разного цвета, кованые петушки, разнообразные фасады. Пространство не было целостным, что сильно резало глаз. Первой целью было «успокоить» общую картину и окрасить все стены в белый цвет, чтобы посетители могли ощущать себя в едином, целостном объекте. Второе — нужно было добавить воздуха и света, так как это нетипичный лофт с высокими стенами. Мы приняли решение демонтировать декоративные проемы, которые были заложены в обычные двери и ворота, и добавить стеклянные арки.
Расскажите немного о «жителях» — резидентах площадки Vernisagge: владельцах кофеен, мастерских и прилавков.
Хим: Мы всегда стараемся сформировать вокруг проекта коммьюнити. Среди наших резидентов — мультибрендовый дом моды и шоурум Workplace Fashion, где дизайнеры и швеи могут арендовать пространство под работу. Здесь же находятся ребята, которые создавали хостел Fabrika на Красном Октябре. У нас они сделали отель «Шкатулка» на русский манер. Кстати, это единственное здание, которое не стало белым и осталось розовым.
Среди других резидентов — мастерская стеклодувов Glass Baker, Гончарная студия №1, проект Panama Grill, чья фишка — уличный гриль округлой формы в виде шапки-панамки, Disciplina Tattoo — комьюнити тату-мастеров, у которых, помимо всего, еще и самая скрупулезная отделка помещения. Все так или иначе участвуют в жизни площадки, и каждый может прийти со своей идеей, а мы подумаем, чем ему можно помочь и как подключить остальных. Таким образом мы отбираем людей, которые вписываются в нашу историю.
То есть существует определенный отбор резидентов?
Хим: Конечно. Мы просим людей присылать нам дизайн-проекты своих помещений и уточнять, в каком формате был предыдущий бизнес, если таковой был. Например, с ребятами из Disciplina Tattoo мы сошлись сразу: было понятно, что ребята понимают, как жить в такой среде. Проект Svalka.me же претерпел три фазы ремонта, но сейчас всем нам тут нравится.
Фото: Антон Андриенко
Как на Vernissage ужились проекты «Свалка» и «дЕбошь»?
Ирина: Svalka.me и дЕбошь — два отдельных проекта, которые мы делали с мужем (Алексеем Баринским — прим.). У нас очень длинная история переездов, и Vernissage — это наше пятое место работы. Для нас это был новый этап в жизни, так как раньше мы держались особнячком — нашими соседями были автомойки. Здесь же мы вписывались в команду и концепцию ребят, которые делали «Флакон», и почувствовали, что нас окружают профессионалы.
Сейчас у нас самое большое здание на площадке: «Свалка» и дЕбошь занимают два этажа. Мы поняли, что нам надо участвовать в жизни Vernissage и работать вместе. Сначала на уровне дружеской поддержки и совместных проектов, а потом, когда стало понятно, что у нас получается, мы с Химом договорились, что я буду помогать развивать площадку. Сейчас у меня большой спектр задач — от организации мероприятий до набора людей в команду и поиска партнерских проектов. Например, вместе мы организовали pre-sale «Дикой мяты» — воссоздали атмосферу и картину этого фестиваля и сделали его мини-городскую версию для тех, у кого нет возможности туда поехать.
Ирина Баринская
Здесь вы также проводите множество мероприятий, направленных на осознанное потребление, саморазвитие и т.д. По вашим наблюдениям, насколько успешно такие «положительные» практики закрепляются в поведении людей? Как креативное пространство Vernissage способствует этому?
Ирина: У нас есть слоганы: «Это всего лишь вещь» и «Носи, кайфуй, передавай». Мы действительно считаем, что к вещам нужно относиться проще. Хочу сказать, что у тех ребят, кто помоложе, эта ценность уже встраивается. Многие задают вопросы: «А как вы это утилизируете? Куда вы все отправляете? Утилизируете ли вы, к примеру, батарейки?» и т.п. Это говорит о том, что людям не все равно. С теми же, кто постарше, дела обстоят немного по-другому: некоторым все равно, другие не особо горят желанием отдавать дорогие для них вещи.
Фото: Антон Андриенко
В проекте «Svalka.me» поступают использованные вещи, чтобы увидеть новую жизнь. Однако цены иногда все равно остаются сравнительно высокими для рядового потребителя: ботинки для сноуборда за 1000р — это, безусловно, уникальная находка, но вот 2000р за платье, возможно, не каждый согласится отдать. Поступали когда-либо претензии по вопросу цен?
Ирина: За все три года существования «Свалки» люди всегда приходили и говорили: «У вас дорого». Причем не важно, стоила эта вещь 100 или 1000 рублей. Самая оптимальная цена для людей — это бесплатно. Поступали вопросы, почему мы не отдаем вещи бесплатно. Начинаешь объяснять, что есть расходы на логистику, аренду, персонал, а люди не всегда это понимают. Раньше никто такого никогда не делал, поэтому пока мы экспериментируем с ценами и наблюдаем, что покупателей интересует больше всего.
Расскажите немного про своп-девичники. Есть ли у вас цель развивать идею этого проекта?
Хим: Изначально идея принадлежала нашей продюсерке Анастасии. Своп — это огромный девичник, основной целью которого является дресс-кроссинг. Пока мы проводим его раз в месяц, но в дальнейшем будем думать над его периодичностью. Может, когда-нибудь появятся и своп-мальчишники.
Фото: Антон Андриенко
По какому принципу вы отбираете спикеров или организации и приглашаете их на свои мероприятия? Есть ли конкретные форматы мероприятий, проходящих на Vernissage, которыми вы себя ограничиваете?
Ирина: Для нас отбор очень важен. У нас, и правда, был период, когда мы были открыты практически всем, но не все укладывались в концепцию Vernissage. Начинали же с малого. Сначала на День Святого Патрика мы организовывали Лепрекон-party, посвященную Ирландии, и пригласили фолк-группу. Следующее мероприятие было приурочено ко Дню космонавтики. Люди проходили и видели, что у нас происходит что-то интересное. Мы начали действовать по такому принципу, искать людей с определенной темой и предлагать им свою площадку. Это же касается Sisters’ party, феминистского фестиваля по защите прав женщин.
Хим: К нам пришла девочка, которая сказала, что хочет сделать постер с надписью «Sisters» в поддержку жертвам домашнего насилия. Маленький запрос перерос в большое значимое событие.
Как вообще пришла идея участвовать в подобных мероприятиях?
Хим: Скорее, истоки идут от самого «Флакона». Я из поколения, которое выросло на «Флаконе», на его идеях и площадках.
Ирина: Мальчик, которого воспитали хипстеры.
Хим: Можно сказать и так. По сути, сейчас уже складывается новое поколение, которое знает не только, как можно сделать круто, но и как это сделать еще лучше. Может, звучит громко, но мне хочется создать то, что будет значимо для людей и для общества в целом. Мне приятно, когда люди находят в месте некую отдушину и уже ассоциируют себя с местом, в котором они работают и создают что-то новое. Круто, когда ты не идешь в работу с другом, а уже в работе становишься друзьями.
Какие визуальные и атмосферные ассоциации вас вдохновляют в работе?
Ирина: Для меня это Тель-Авив с его атмосферой и расслабленным настроением, фестиваль «Tomorrowland», новые кварталы и панк-культура Амстердама, европейские блошиные рынки и киевские творческие кластеры.
Хим: Я в своей работе опирался на опыт берлинской реновации, проекты городских парков и ситифарм, их принцип переосмысливать старое и делать из этого новое.
Есть ли постоянная аудитория у проекта? Можете описать типичный портрет вашего посетителя?
Ирина: Люди здесь очень разные. Самый масштабный фестиваль, который у нас пока что проходил на площадке, — «Свадьба. Генеральная репетиция». Тогда к нам пришло больше двух тысяч человек: семьи с детьми, местные жители и прочие, и они тоже являются нашей целевой аудиторией. Это был своего рода новый формат свадебной выставки: аниматоры, конкурсы, возможность пожениться на час, свадьба в советском стиле, фотографы, игры. Поэтому можно сказать, что нашу аудиторию очень сложно описать одним словом.
Совсем скоро проекту исполняется год. Можете ли подвести краткие итоги работы за это время?
Хим: Всего у нас прошло 86 мероприятий. Год мы отсчитываем с того момента, как мы подписали бумаги и сказали, что будем здесь создавать творческий квартал. Сейчас у нас 32 резидента. Можно сказать, что самый сложный этап запуска проекта мы пережили. Теперь нужно только подкидывать угля в наш локомотив.
Ирина: Самое главное, что мы сделали, — собрали комьюнити из людей, кому здесь действительно интересно. Казалось, что над этим безжизненным пространством никогда не восходит солнце. Теперь же оно наполнено энергией, и все это благодаря людям, которые здесь собрались.
Как вы собираетесь развивать и продвигать площадку?
Хим: Наша основная задача сейчас — заполнить все оставшиеся площади качественными резидентами и соединить к следующему лету территорию творческого квартала Vernissage с берегом Серебряно-Виноградного пруда. Это будет первый креативный кластер с выходом к воде.
Ирина: Осенью-зимой мы будем привлекать партнеров в программу Vernissage «Зимняя резиденция». В России холодно зимой, но мы почему-то не используем популярные мировые форматы зимних уличных тусовок. Наша команда разработала и протестировала некоторые из них прошлой зимой, и теперь мы предложим брендам и компаниям стать резидентами Vernissage на месяц-два или на весь сезон, чтобы вместе делать наш творческий кластер новым центром притяжения для жителей района и туристов из всех прилежащих гостиниц.
Есть ли у вас глобальная цель, которую вы хотите достичь с помощью концептуальной идеи «Флакона»?
Хим: Хотим дать обществу комфортную городскую среду.
Автор: Яна Димухамедова
Фотографии предоставлены Vernissage
Искусственный интеллект сегодня везде: голосовой поиск, GPS, Алиса, Siri, Google-Ассистент. Искуственный разум сейчас популярен не только в научных кругах, но ему посвящают книги и фильмы. В рамках программы «E=mc2» пройдет настоящий урок информатики, Олег Тишутин, сотрудник IPONWEB, расскажет, каковы главные достижения использования ИИ, будет ли робо-апокалипсис и что нас ждет от искусственного разума в будущем.
Время: 19.00.
Вход: свободный, по регистрации.
Адрес: м. Парк культуры, Крымский вал, 9. Павильон «Школа», Парк Музеон.
Сторителлинг захватил мир. В Инстаграме у блогеров остались только длинные истории с правильными идеями и моралями, TED-формат теперь на каждом углу, брендовые кампании только так распространяют товары — всем рассказывают истории. Однако на горизонте появляется совершенно другой формат — скрайбинг. Что это, как будут выглядеть социальные сети в скором времени, и как долго мы будем еще рассказывать друг другу сказки, расскажут 14 августа в Республике.
Время: 20.00.
Вход: свободный.
Адрес: м. Библиотека им. Ленина, ул. Воздвиженка, 4/7, стр. 1.
Работы этого фотографа могут показаться вам незнакомыми, однако практически каждый видел знаменитый портрет «афганской девочки», которые считают «Моной Лизой» ХХ века. Маккарри считают едва ли не лучшим, кто работаем с цветом. На выставке в ММОМе около 80 работ фотографа, где можно увидеть как красочные пейзажи и портреты, так и документация природных катаклизмов и катастроф. Выставка продлится до 2 сентября.
Время: 12.00-21.00.
Вход: от 150 руб.
Адрес: м. Кропоткинская, Гоголевский б-р, 10.
Со школьной скамьи мы знаем о ЗОЖе, пытаемся его достичь, но что-то постоянно мешает достичь того самого «дзена». Программа «Е=mc2» и Школа идеального тела #SEKTA 11 августа развеют все мифы о здоровом теле и духе, расскажут, как добиться «идеального тела», нужно ли оно нам вообще, чем питаться, как двигаться и еще много всего интересного. После увлекательной лекции кураторы #SEKTA проведут для участников лекции тренировку, поэтому просят обязательно надеть кроссовки и взять с собой воду.
Время: 12.00.
Вход: свободный, по регистрации.
Адрес: м. Парк культуры, павильон «Школа», Парк искусств Музеон.
В Перми с 1 по 7 октября 2018 года пройдет уже в третий раз Международный фестиваль выдающегося ирландского драматурга, кинорежиссера, лауреата премии «Оскар» Мартина МакДонаха. Инициатива проведения фестиваля принадлежит Пермскому театра «У Моста» и его художественному руководителю Сергею Федотову. Фестиваль поддерживают Министерство культуры Пермского края, Департамент культуры администрации города Перми и СТД России.
МакДонах – признанный классик современной драматургии. Его пьесы идут по всему миру. «Настоящая сенсация Европы!» «Чудо современной сцены!» «Тарантино от Театра!», «Ведущий драматург ХХI века!» – все это про МакДонаха. Его фильмы «Шестизарядник», «Залечь на дно в Брюгге» и «Три билборда на границе Эббинга, Миссури» заслужили признание мирового киносообщества и были отмечены самыми крупными наградами — три «Оскара», четыре «Золотых глобуса», пять наград Британской киноакадемии «Бафта» и др.
Третий фестиваль МакДонаха, который пройдет с 1 по 7 октября 2018 года, приурочен к 30-летию Пермского театра «У Моста» и обещает быть еще более оригинальным. В программе фестиваля – новые знаменитые участники. Один из самых легендарных европейских театров чешский ČINOHERNÍ KLUB покажет «Безрукий из Спокэна» и «Палачи». Именно этот театр и режиссер Ондрей Сокол открыли для Европы не известного тогда никому МакДонаха. Румынский ACT Theatre привезет свой вариант пьесы «Человек-Подушка». Одной из самых популярных пьес нынешнего фестиваля станет «Королева красоты», зрители увидят четыре ее версии в исполнении театров из Казахстана, Сыктывкара, Иркутска, Стерлитамака. Поклонникам пьесы «Сиротливый Запад» будут представлены ее сценические версии Soltis Lajos из Венгрии, иранским Bojnourd Art Theatre, молдавским театром «С улицы Роз». Театр из Македонии покажет премьеру «Безрукий из Спокэна». Кроме того, в программе фестиваля — мастер-классы режиссеров и лекции ведущих театральных критиков России.
Как всегда, будет насыщенная и программа вокруг фестиваля. По традиции в дни Международного фестиваля МакДонаха в Перми образовывается островок ирландской жизни: стали уже хорошей традицией «парады рыжих», ирландские танцевальные вечера, а также «горячие ирландские денечки» в местных пабах.
Оргкомитет III Международного фестиваля МакДонаха в Перми ждет в гости ценителей творчества МакДонаха со всего мира и приглашает к сотрудничеству представителей СМИ. Для журналистов в ходе фестиваля будут организованы пресс-конференции и возможность эксклюзивных интервью с режиссерами и актерами. Любой зритель сможет принять участие в обсуждении спектаклей и дискуссиях о современном театре.
По всем вопросам:
Пресс-штаб: Ворончихина Дарья 8 952 31 66 802, zritel@teatr-umosta.ru
Штаб Фестиваля: +7 (342) 237 52 42, umosta2007@mail.ru
В Петербурге завершился четвертый Летний фестиваль искусств «Точка доступа», представляющий зрителям спектакли в нетеатральных пространствах. В программе этого года – девять спектаклей от режиссеров и театральных компаний из Австралии, Германии, Ирана, Швейцарии и России, среди площадок – теплоход, парк, форт, отель, вокзал и другие. THE WALL рассказывает о том, как и зачем театр сегодня «выходит в свет», сталкивает пространства и культуры и конструирует новые мифологии.
История
Появление три года назад междисциплинарного фестиваля, исследующего городское пространство инструментами современного искусства, казалось если не очевидным, то, по крайней мере, логичным. Вслед за специальной программой фестиваля «Территория» («Живые пространства») «Точка доступа» зафиксировала значимость театра, преодолевающего – физически и психологически – свои границы. Фестиваль сегодня – это масштабный захват Петербурга, спектакли для разновозрастной аудитории, неодинаково вовлеченной в театральный процесс.
Абстрактную аксиому современного театра – поиск новых средств самовыражения и мест контакта со зрителем – фестиваль облекает в зримую, материальную форму спектаклей, перформансов и инсталляций. В этом году за междисциплинарность отвечала многоплановая образовательная программа – лекции и семинары специалистов из России, Франции, Уэльса и Ирана; режиссерская лаборатория «Культурный герой XXI века» и показ эскизов по её итогам совместно с библиотекой Алвара Аалто в Выборге.
Собственная программа
…еще до старта потеряла хэдлайнера – «Маленькие ночи» (реж. Али Асгар Дашти; Иран). Вместо него команда экстренно подготовила и ввела спектакль «Железную дорогу построили, и стало удобно» – бенефис актрисы Тегеранского театра Рамоны Шах, вдохновительницы русско-иранского театрального сотрудничества и ведущей мастер-классов образовательной программы. Монтаж культурных традиций, рассуждений о глобальных процессах и во многом автобиографичной истории главной героини можно уверенно назвать удачным экспериментом, особенно с учетом обстоятельств выпуска.
«Железную дорогу построили, и стало удобно». Фото: Полина Назарова
Интернациональные команды создали и два других спектакля собственной программы фестиваля, очень разные по настроению и эстетике, – «Санкт-Петербург вне себя« (швейцарец Мартин Шик в роли режиссера и Анна Ильдатова в роли драматурга) и «Марат/Сад» (Йозуа Рёзинг, режиссер, – Германия, Владимир Раннев, композитор, и Сергей Илларионов, художник, – Россия)..
«Марат/Сад» – постановка пьесы немецкого драматурга Петера Вайса, сделанная в духе площадного (уличного) театра: экзальтация, широкие жесты без подробного психологизма, лаконичные костюмы и громкая музыка. Формальное решение подсказано местом действия – пространством торгового центра. Артистам, перемещающимся по этажам и эскалаторам, необходимо буквально докричаться до зрителей на галереях и рассказать свою историю.
История следующая: маркиз де Сад, удалившись в клинику для душевнобольных, ставит с пациентами спектакль о последних днях жизни Жана-Поля Марата. «Спектакль в спектакле» сталкивает скепсис де Сада и революционный пыл Марата, а Рёзинг ставит своей задачей столкнуть не только точки зрения, но времена и культуры. Режиссер предоставляет моллу новую революцию, одновременно и упраздняющую, и подчеркивающую социальное и экономическое неравенство. За время спектакля можно сделать и другие наблюдения – например, по ночам на фудкорте ремонтируют потолок, в кафе на первом этаже моют кофемашину, а спектакль смотрят еще несколько десятков человек, помимо зрителей – уборщицы, охранники, продавцы, и их передвижения складываются в отдельное театральное действо.
«Марат / Сад». Фото: Полина Назарова
Короче, уследить за происходящим на «сценах» тяжело – не столько потому, что утомляет и смешит нехитрый рифмованный текст (никаких претензий к Петеру Вайсу!), сколько потому, что акустика места съедает большую часть звука. Зрители быстро устают и скорее воспринимают спектакль как аттракцион – с танцами под диско 80-х и легкими переживаниями за судьбу Марата, о смерти которого, впрочем, всё равно известно заранее. Добавляя смысловую нагрузку, место одновременно мешает и оказавшимся в замешательстве зрителям, и создателям спектакля, вынужденным прибегать к вульгарности, чтобы перекричать визуальный шум бутиков и рекламных плакатов.
Иначе использует пространство «Санкт-Петербург вне себя» – экскурсия по рекам и каналам вполне в духе города; заманчивые предложения «покататься на теплоходике» позиционируются как гвоздь местной культурной программы. Мартин Шик предлагает авторский вариант обзора достопримечательностей: на «декорации» центральных районов города накладывается история Манхэттена, в которой заменены только названия зданий, памятников и округов: «Диво-остров» на Крестовском – «Луна-парк», «Лахта-центр» – «Эмпайр Стейт Билдинг», «Заячий остров» – «Кони Айленд» и так далее.
«Петербург вне себя». Фото: Ульяна Маханова
«Ретроактивный манифест Васильевского острова» по адаптированной книге американца Рема Колахаса «New York Delirious» – не менее амбициозный проект, чем «северная столица» или «Большое Яблоко». Консервативное пространство центрального района города, музея под открытым небом, сопротивляется даже менее радикальным интервенциям, не говоря уже о попытках перерассказать местную историю легендами американского мегаполиса.
…женщины в возрасте, реальные экскурсоводы, сражаются со сложным текстом Колхаса и бойко читают поэтов «Золотого века»; молодые артисты, воспроизводящие избыточный досуг буржуазии (пышки, крем от загара, караоке, интерактивы), стесняются слов типа «коитус» и «гомосексуальный»… и, очевидно, в споре проигрывают
Спор пространств провоцирует столкновение двух культур на конкретном примере: женщины в возрасте, реальные экскурсоводы, сражаются со сложным текстом Колхаса и бойко читают поэтов «Золотого века»; молодые артисты, воспроизводящие избыточный досуг буржуазии (пышки, крем от загара, караоке, интерактивы), стесняются слов типа «коитус» и «гомосексуальный», в принципе довольно неуверенно чувствуют себя перед публикой и, очевидно, в споре проигрывают. Хочется увидеть спектакль в следующем году – обновленный, доработанный и более уверенный. А лучше – целый сериал о «городах вне себя» вместо привычного круиза по Волге. С караоке.
Тем более, что у фестиваля уже есть один успешный проект – это «Разговоры беженцев» Константина Учителя (в 2016-ом году спектакль был впервые показан на «Точке доступа», а год спустя был отобран для участия в «Золотой маске» в номинации «Эксперимент»). Променад по Финляндскому вокзалу и прилегающим территориям, агрессивно-афористичный стендап Бертольда Брехта, разбитый по репликам, харизматичные актеры и возможность покушать во время действия – вот формула успеха «Разговоров».
По сюжету (если так можно назвать скупое действие и лаконичные авторские ремарки) двое немецких эмигрантов (с именами, но без четко очерченных характеров) коротают время на вокзале в Хельсинки и ведут диалоги, как Платон и Сократ – только на равных и на более животрепещущие темы. Текст Брехта укорочен и смонтирован, но заметит это только большой любитель или специалист; все остальные будут увлечены перемещениями по вокзальным помещениям, поиском актеров в толпе и наблюдениями за реакцией случайных свидетелей на рассуждения о деспотичности нынешнего режима и беготню тридцати человек по лестнице до столовой и обратно.
О пьесе можно (и хочется) говорить меньше – Брехт действительно пишет о неустаревающих проблемах общества, государства и отдельного человека; но его рассуждениям уже восемьдесят лет, и они явно не относятся к категории вечных истин, которые не могут и не должны быть переосмыслен
Вообще о форме можно сказать гораздо больше, чем о содержании. Например, о том, какие доверительные отношения актеры выстраивают со зрителем, или о том, как спектакль существует на разломе общественного и личного пространства, или о том, что подслушивать (даже через наушники) и чувствовать себя посвященным в некую тайну просто интереснее, чем смотреть или слушать вместе со всеми. О пьесе можно (и хочется) говорить меньше – Брехт действительно пишет о неустаревающих проблемах общества, государства и отдельного человека; но его рассуждениям уже восемьдесят лет, и они явно не относятся к категории вечных истин, которые не могут и не должны быть переосмыслены. Зритель может, таким образом, пойти по одному из двух путей – сосредоточиться на переживании спектакля именно как действия и отвлечься от содержательной части или сконцентрироваться на тексте, разламывая и переосмысляя его самостоятельно.
Гастрольная программа
Есть участники различных фестивалей и среди блока гастрольной программы. Это, в первую очередь, «Трёхгоршковая опера» (2016, ориг. Chamber Pot Opera) австралийской театральной компании Bontom, высоко оцененная на родине и показанная в прошлом году на крупнейшем фестивале искусств Edinburgh Festival Fringe.
«Трехгоршковая опера». Фото: Полина Назарова
Место действия спектакля резко контрастирует с воспоминаниями о роскошном здании Сиднейской оперы. «Трёхгоршковая опера» играется в уборной элитного отеля для пятнадцати-двадцати зрителей, вместо оркестровой ямы – синтезатор в углу, вместо роскошной бутафории – косметика, бутылка шампанского и мыльные пузыри (как тебе такое, Большой?). Известные («заезженные») арии-дуэты-терцеты Моцарта, Бизе и других, извлеченные из «своих» опер, выступают как маркеры жанра и тематики – разнообразные душевные терзания, боль, любовь. В коллаж из узнаваемых деталей органично вписываются харизматичные живые актрисы, энергетика которых заполняет все пространство спектакля и включает зрителей даже в ту незатейливую схематичную историю, которая составляет сюжет «Трехгоршковой оперы» (случайная встреча, личные драмы, взаимная помощь). Заканчивается трагикомедийная история, конечно, хэппи-эндом и жизнеутверждающим терцетом о благосклонности природы к желаниям человека – опера остается оперой и в Австралии, и в уборной.
Гастролёры из России – «Музей инопланетного вторжения» (2016) «Театра взаимных действий» (Москва; Ксения Перетрухина, Лёша Лобанов, Шифра Каждан) и «Время роста деревьев» (реж. Регина Саттарова, драматург Михаил Дурненков) казанской творческой лаборатории «Угол».
«Музей инопланетного вторжения». Фото: Полина Назарова
Создатели «Музея…» кропотливо воспроизводят свидетельства фантастических событий – контакта землян из Томска с пришельцами в 80-е годы. Жителям столицы, если спектакль будет показан снова, категорически рекомендовано его увидеть. Спектакль, занимающий пограничное положение между документалистикой и полетом фантазии, почти детской непосредственностью и ученой серьезностью покорил не только публику, но и серьезных критиков. Например, в прошлом сезоне «Музей…» был отобран для участия в московском фестивале Нового Европейского Театра (NET).
С одним из проектов лаборатории «Угол» зрители могли познакомиться уже в этом году в рамках другого фестиваля – во внеконкурсную программу «Золотой маски-2018» вошел казанский спектакль Всеволода Лисовского «Индивиды и атомарные предложения».
Спектакль устроен как экскурсия по некоторому предельно условному пространству (городу? району? музею?), которая, по большому счету, и не происходит. На фоне коллажа из фрагментарных математических, лингвистических и философских рассуждений проступает личная история несчастно влюбленного экскурсовода Николая, остроумно рассказанная драматургом проекта, Михаилом Дурненковым. Заканчивается история чем-то вроде морали – артисты, окружив зрителей, призывают их смотреть друг на друга внимательнее и поверить: через эту точку пространства (заросшую полянку Шуваловского парка) однажды пройдут все известные им люди.
«Время роста деревьев». Фото: Ульяна Маханова
«Время роста деревьев» балансирует между «старым» и «новым» пространствами – жилым районом в новостройках-муравейниках и почти сельской местностью с низкими дачами и неухоженными хрущевками. Передвижения и расположение артистов привлекает внимание зрителей к заброшенным и бесполезным объектам, которые в обычной жизни принято не замечать – пожарный пруд, забор между травой и травой, недостроенный дом. Присутствие людей оживляет эти места и придает им смысл; они одновременно ценны сами по себе (как вещи, имевшие историю, но утратившие её) и зависимы от человека, который волен заставить их обозначать то, что ему захочется – зал суда, детский дом, главную площадь города.
Это и есть сайт-специфик – но несколько иной, чем в случае с экскурсией по Петербургу-Манхэттену. Мартин Шик получает готовый продукт, ему не нужно сооружать Петербург (он даже не утруждает себя тем, чтобы приводить подробности истории отдельных достопримечательностей – предполагается, что зритель (у)знает все сам). Регина Саттарова работает с пустым пространством, заключающем в себе и простоту – открытость, и сложность – надо не деконструировать, а производить. Отсюда и заключительная мысль – любое пространство можно сделать видимым и осмысленным, достаточно только проявить немного фантазии.
Будущее
Сайт-специфик, в котором пространства и смыслы отталкивают друг друга («СПб вне себя») и прокравшийся программу спектакль, для которого место имеет минимальное значение (Questioning/Кто ты?*), демократичные («Разговоры беженцев», «Время…») и дорогие («Безликие») проекты; великолепные эксперименты («Музей…») и работы в «старой эстетике» («Марат/Сад»); исследования классических текстов («Вишневый сад. Тишина») и поиски новых путей развития (лаборатория «Культурный герой XXI века»). В пятый, юбилейный год, «Точка доступа» войдет с багажом из полусотни спектаклей-участников и десятка проектов разных форматов от кинопоказов до конференций. По тому, какой популярностью пользуются интерактивность, иммерсивность, квесты и променады, понятно, что ни зрители, ни собственно театра будущего без них не обойдутся. А в ожидании этого будущего можно исследовать соседний подъезд и поставить спектакль у себя в квартире. Или просто сходить в театр.
Автор: Ульяна Маханова
Четвёртая стена обозначает воображаемую границу между зрителем и предметом искусства, обычно театральной постановкой, которую в классическом действе не полагается переходить. Иногда (и то в качестве эксперимента) стену ломают режиссёры.
«Cериалы не переходят грань… рефлексивности арт-кино, в котором внимание к сконструированности оптики нацелено на создание эмоциональной дистанции». Инна Кушнарёва, «Как нас приучили к сериалам»
Правда стоит отметить, что эмоциональную дистанцию и четвёртую стену всё чаще переходят сами зрители. Они врываются в «трёхстенное» пространство театра или экрана и выносят содержимое в жизнь – и далеко не самое положительное. Мы попытались разобраться, почему негативные жизненные обстоятельства через камеру оператора зрители видят в противоположном ключе.
Психологи зафиксировали рост суицидальных наклонностей и самоубийств после выхода первого сезона «13 причин почему». По сюжету главная героиня Ханна Бейкер совершает самоубийство, но перед этим записывает 13 кассет, каждая из которых объясняет причину её поступка. Эксперты считают, что подростки, «вдохновившись» сериалом, увидели в суициде единственное решение проблем. Об этом же говорится в 10 серии 2 сезона: директор школы вызывает одного из учеников к себе и говорит, что другие подростки гордятся Ханной, возводят её в ранг героини и считают самоубийство единственно верным решением.
Однако дело не только в этом. Внимание к личности Ханны повысилось после того, как она покончила с жизнью – её стали обсуждать, жалеть, разбираться в её поступке, думать о ней, устраивать памятные акции. Подростки с их юношеским максимализмом и желанием выделиться находят в самоубийстве и способ привлечения внимания к себе. Кроме этого, судя по сценарию второго сезона, создатели сериала внимательно отнеслись к случившимся инцидентам и изменили концепцию. Если сначала это была подростковая история, то в продолжении сценаристы отклонялись от темы самоубийства и выдвинули вперёд остросоциальные проблемы – сексуальное насилие, страх, права женщин. Также при информационной и медиаподдержке сериала была создана горячая линия поддержки для нуждающихся в психологической помощи.
Ряд фильмов о психических заболеваниях не романтизирует их – «Остров проклятых», «Авиатор», «Пролетая над кукушкиным гнездом». Эти картины, наоборот, подробно показывают физические и психологические страдания человека, который загнан в плен болезни. Однако психические заболевания также и романтизируются. Например, в сериале «Конец гребанного мира» главный герой самостоятельно диагностирует себе психическое расстройство. Обозначение себя психопатом даёт герою право пуститься в то самое нелепое романтическое приключение с пресловутым романтическим побегом из дома – собственно, поступок, который ложится в основу сюжета.
Психическое заболевание представляется не как страдание, травма, проблема, а как черта исключительной индивидуальности, дающая право на экстраординарные поступки. Люди считают себя особенными и боятся серости, одинаковости и обычности. Они стремятся выделиться и считают психическое заболевание подходящим способом. Так, после релиза песни «Биполярочка» рэпера Оксимирона молодые люди стали искать у себя биполярное расстройство. Прежде всего, это желание быть «не как все», потому что по-настоящему страдающий психическим заболеванием человек побоится кричать о своей болезни, так как знает: настоящая болезнь с её яркими проявлениями незамедлительно стигматизируется обществом. Однако потворство и позёрство – нет. Хотя должно быть наоборот.
Гангстерские саги априори романтизируют криминал. Согласно кинематографическим азбучным истинам, чтобы зацепить зрителя, нужно заставить его сопереживать персонажу, а значит, поместить персонажа в обстоятельства, в каких бы среднестатистический зритель не хотел бы оказаться – смерть, ограбление, унижение, несправедливость, неудачи. На судьбу преступника всего этого выпадает вдоволь, что и позволяет сценаристам раскручивать линии героя. Мы невольно начинаем сопереживать, несмотря на то, что по природе своей это отрицательные персонажи и сомнительные элементы социума. Нас волнуют их переживания и несчастья, которые не чужды нам. Следом за этим мы не замечаем, как оправдываем и находим справедливыми и правильными их поступки. Например, образ жизни Бонни и Клайда сам по себе отрицательный и неприемлемый, но в первую очередь это влюблённые молодые люди. Они стремятся пить жизнь полной чашей, а в условиях Великой депрессии это трудно, что только больше их раззадоривает. И налёты на банки выглядят уже не как преступления, а как смелый вызов бедности и смерти.
Культовый российский сериал «Бригада» также получал обвинения в романтизации бандитизма в рецензиях «Новой газеты». Примеру героев последовал сын режиссёра Леонид – с 8 лет он рос в интернате, где, впечатлившись сериалом, собрал вокруг себя банду, которая от мелких проступков дошла до убийств и угонов машин.
Романтизация отрицательных явлений в кинематографе – естественное явление. Зрителю хочется смотреть истории о запрещённом, невостребованном, табуированном. На экране зритель видит такое же отрицательное событие, как и в жизни, но оно подаётся если не в положительном, то в каком-то «оправдательном» виде. Из-за этого он ошибочно трактует и воспринимает посыл и действует в неверном направлении или даже повторяет.
Автор: Альбина Ахатова