Говоря о Японии и её культуре, чаще всего представляют нечто утонченное, совершенное в своем изяществе, простоте и гармонии, наполненное красотой и философией жизни. В сравнении с ней культура Англии предстает более чопорной и строгой, наполненной многообразными канонами и правилами, так что на первый взгляд эти две традиции довольно сложно совместимы. С этой точки зрения книга японского писателя Кадзуо Исигуро «Остаток дня» является прекрасным примером такого рода оксюморона: сочетания глубины и утонченности смысла, характерных для японской литературы, и строгих стилистических рамок, что столь ярко выражены в рассказах английских классиков вроде Чарльза Диккенса или Шарлотты Бронте. Тем не менее, это далеко не единственная причина, почему данная книга стоит того, чтобы быть прочитанной и осмысленной – помимо красоты художественного замысла и исполнения, она даёт практически полное представление об устройстве общества Англии 30-50-х годов XX века, взаимодействии классов, особенно чётко прорисовывая слой людей, в который входили обслуживающий персонал и всевозможная прислуга. Более того, в книге удаётся разглядеть и проблему взаимоотношения личности человека и его собственного профессионализма, влияния работы на организацию его жизненного пространства и выбор ориентиров.
Источник фото: http://www.newyorker.com/wp-content/uploads/2015/03/Delistraty-Kazuo-Ishiguro1-1200.jpg
Книга «Остаток дня» была написана японцем Кадзуо Исигуро в 1989 году в Лондоне и сразу же была удостоена «Букеровской премии», множества положительных отзывов критиков, а также послужила основой для сценария одноименного фильма, снятого в 1993 году. Как писал впоследствии автор, «к моменту написания я уже достаточно хорошо изучил заданную тему: книги написанные британскими слугами и о британских слугах, книги о внутренней и внешней политике между двумя войнами, множество статей и эссе того времени, включая статью Гарольда Ласки «Почему опасно быть джентльменом». Я устраивал набеги на полки с подержанными книгами в местном книжном магазине («Киркдэйл букс», до сих пор независимый и процветающий) в поисках путеводителей по английским деревням 30-50-х годов»[1]. В результате работа была закончена в самые краткие сроки: на написание романа у автора ушло не более четырех недель. Что касается сюжета книги, то на первый взгляд, он не отличается особой замысловатостью: в ней повествование ведется от первого лица, потомственного дворецкого Джеймса Стивенсона, который долгое время служил в поместье Дарлингтон-Холл, ранее принадлежавшем английскому сэру, а после его смерти выкупленном американским джентльменом. Решив, что дому необходимо расширить обслуживающий персонал, Стивенсон с позволения хозяина отправляется в путешествие по Англии, намереваясь уговорить мисс Кентон, когда-то работавшую в поместье вместе с ним в качестве экономки, вернуться на свою должность. Таким образом, повествование представляет собой две линии: с одной стороны, видна линия настоящего, где герой совершает своё путешествие, а с другой – линия его воспоминаний, размышлений о его прошлом, своей должности и людях, его окружавших. Через эту историю – историю человека, посвятившего всю жизнь своему делу, беззаветно служащего хозяину, веря, что его служба – это маленький винтик, работающий в огромной системе, именуемой государством – отчетливо видна прорисовка прислуживающего класса данной эпохи. Взаимоотношение главного героя с новой элитой, представленной через нового хозяина поместья, американского джентльмена мистера Фаррадея, дает понять, что прислуживающий класс постепенно становится пережитком прошлого, символом уходящего общественного порядка, который заменяется новыми ценностями и правилами формирования социальных слоев. В книге Дэвида Брукса «Бобо в раю: откуда берется новая элита» описан процесс видоизменения элитарного класса в Америке начиная с XX века: потомственное наследование социальных статусов вместе с правилами и порядками, принятыми данной среде, уходит в прошлое – на место встает новая «креативная элита» – поколение, ставящее во главу угла собственные таланты и умения, дельцы, которые вместо того, чтобы поддерживать старые социальные конструкты, ломают их и строят новое социальное пространство, наполняемое другими ценностями[2]. Мистер Фаррадей из романа – пример такого поколения: являясь богатым человеком, он не принадлежит к этой страте, с которой привык взаимодействовать дворецкий Стивенсон, он не потомственный представитель элитарного класса, унаследовавший данное поместье. И хотя их отношения не приводят к открытым столкновениям, очевидно, что дворецкий и хозяин не могут найти общего языка по причине того, что конфликт консерватизма и новаторства никогда не может быть разрешен полностью, эти два течения могут лишь сосуществовать друг с другом. В определенном смысле, как бы парадоксально это ни звучало, уровень интеллектуального развития у Стивенсона выше, чем у его хозяина, что требует со стороны дворецкого некоторых попыток по налаживанию коммуникации «на равных»: он описывает свои упражнения в остроумии, стараясь подчеркнуть какой-либо окружающий его предмет несколькими замечаниями, которые могли бы быть интересны мистеру Фаррадею, тем не менее, очевидно, что такое непонимание и различие в ценностях рано или поздно приведёт к отмиранию обслуживающего персонала такого сорта, поскольку нужды в нём больше не будет: отныне новый элитарный класс будет задавать совсем другие правила, снижая требования к уровню персонала.
Помимо описания конфликта консерватизма и новаторства, Кадзуо Исигуро привлекает внимание к ещё одной проблеме: роли профессии в жизни человека, философии жизни и размышлениях о том, что может быть значимо для человека. Ещё в известной работе Э. Дюркгейма «Разделение труда»[3] речь идёт о формировании понятия «профессия» как чего-то таково, что кроет в себе опасность превращения человека в бездушную машину, замены профессией всех остальных сфер жизни. Читая книгу «Остаток дня», нельзя не заметить, что главный герой Джеймс Стивенсон не просто ставит свою профессию превыше всего, но он относится к ней как делу всей своей жизни, жертвуя целиком тем, что может быть ценным для человека, даже возможностью проститься с умирающим отцом или возможностью наладить личные взаимоотношения с мисс Кентон. Все остальные сферы его жизни приобретают некоторую незначительность и бледнеют, отодвинутые на второй план. Стоит ли говорить, что именно поэтому финал книги, наполненный размышлениями дворецкого о том, насколько сильны и правдивы были его ориентиры на профессию, приобретает весьма драматический характер. Что может быть страшнее осознания того, что вся жизнь, построенная вокруг одного — единственного смысла и подкрепляемая святой верой в своё предназначение, может рассыпаться в прах, стоит лишь усомниться в том, насколько эти ориентиры были правильны, а все попытки что-то исправить окажутся уже тщетными?
Так или иначе, роман Кадзуо Исигуро – действительно стоящее прочтения произведение. Здесь нет ни неожиданных поворотов сюжета, ни открытой драматургии, ни надрывов или привычной всем истории со счастливым концом. Зато, взяв в руки эту книгу, можно любоваться филигранным описанием пейзажей, проработкой диалогов, строгостью и изысканностью языка, прорисовкой персонажей, можно взглянуть на поместье Англии XX века, понять социальную структуру того времени. Наконец, понять всю горечь драмы одной судьбы, которая была выстроена вокруг единственной идеи и цели бытия, а позже задаться вопросом – под чем же смогу я провести черту в своем остатке жизни. В своем остатке дня.
Автор: Екатерина Новожилова
Источник фото на обложке: https://bookrhapsody.files.wordpress.com/2012/07/remainsoftheday_ishiguro1.jpg
[1]: The Guardian magazine. Kazuo Ishiguro: how I wrote The Remains of the Day in four weeks/URL: <http://www.theguardian.com/books/2014/dec/06/kazuo-ishiguro-the-remains-of-the-day-guardian-book-club?CMP=fb_gu>
[2] Брукс Д. Бобо в раю: откуда берется новая элита. – Ad Marginem, 2013.
[3] Дюркгейм Э. О разделении общественного труда [Электронный ресурс] //Классики социологии.—М.: Директмедиа Паблишинг. – 2007. – Т. 26380.
В последние десятилетия термин «глобализация» стал часто использоваться для общей характеристики мирового развития. В целом глобализация представляет собой углубление международных экономических, политических, правовых и культурных связей, унификацию моделей общественных отношений. Данный процесс, охватывающий столь разнообразные общественные сферы, в первую очередь обусловлен расширением международного экономического пространства, торговых связей между государствами.
Хотелось бы обратить особое внимание на глобализацию в правовой сфере, которая связана с развитием международного права, ростом влияния международных институтов на внутренний государственный порядок. Государства, вступая в интеграционные правовые объединения, делаются более открытыми. Вопросы внутреннего характера, решение которых раньше входило в исключительную компетенцию национальных органов, могут решаться на надгосударственном уровне в рамках международных организаций. Очевидно, что подобные изменения не могут не отражаться на одном из базовых принципов, на которых строятся отношения между существующими государствами – верховенства внутреннего и внешнего суверенитета страны. В связи с этим возникает вопрос о том, каким же образом глобальные правовые процессы влияют на сущность данного принципа?
Впервые концепция государственного суверенитета была разработана Ж. Боденом в XVI веке. Суверенитет представлял собой неограниченную власть монарха, персонифицирующего собой государство, в противоположность власти вассальных феодалов[1]. Идеи Ж. Бодена были позаимствованы в Вестфальских договорах 1648 г., положивших конец Тридцатилетней войне и утвердивших начало построения Вестфальской системы. Она основывалась на идее о «балансе сил», при котором государства обладают национальным суверенитетом в пределах собственной территории. Стоит отметить, что, в отличие от классической теории Бодена, в Вестфальских договорах носителем суверенитета признавалось государство, а не правитель[2]. Данный принцип утверждал право европейских государств требовать невмешательства в свою внутреннюю политику, обязательство выполнения международных договоров, равенство прав европейских государств на международной арене[3].
Понятие государственного суверенитета, положенное в основу Вестфальской системы, трансформируется под воздействием интеграционных процессов во внешней политике государств и делегирования ими определенных полномочий международным организациям. Первыми шагами к переосмыслению концепции суверенитета можно считать конституционные преобразования в ряде европейских государств после Второй мировой войны. К примеру, в Конституции Франции 1946 г. впервые была предусмотрена возможность ограничения суверенных прав в пользу международных организаций. В ее преамбуле содержалось следующее положение: «Франция соглашается на условия взаимности с ограничениями суверенитета, необходимыми для организации и защиты мира»[4]. Также в 1962 г. в Конституцию Норвегии был введен п. 93, определяющий необходимость передачи части полномочий международным организациям[5]. Далее, ст. 25 Основного закона ФРГ закрепляет примат международного права над национальным: «Общепризнанные нормы международного права являются составной частью права Федерации. Они имеют преимущество перед законами и непосредственно порождают права и обязанности для жителей федеральной территории».[6] Стоит отметить, что в случае с европейскими государствами делегирование части суверенитета основывалось на их стремлении к обеспечению и укреплению порядка в Европе, поддержанию коллективной безопасности, построению единого экономическо-правового поля при сохранении внешней и внутренней самостоятельности государств. Однако был упразднен принцип неделимости власти национальных органов, которые приобрели ответственность перед наднациональными структурами в рамках международных соглашений.
Интеграционная практика европейских государств, оказав влияние на классическую концепцию суверенитета, не изменяла её сущности: суверенитет всё ещё понимался только как власть государства в пределах его территории. Представляется, что наиболее значительное переосмысление данная концепция получила в рамках деятельности ООН на фоне распространения в 90-х годах XX в. понятия «гуманитарная интервенция». Её концепция была разработана профессором международного права Бернаром Кушнером в книге «Обязанность вмешиваться» и подразумевала под собой право международной организации на нарушение государственного суверенитета, применения против государства военной силы с целью предотвращения гуманитарных катастроф, причиной которых являются действия правительства государства[7]. Теория оправданного вмешательства активно применялась на практике в операциях НАТО и ООН: на севере Ирака была установлена запретная зона для полётов военной авиации (прежде всего турецкой) с целью защиты курдов от геноцида (1991 г.); была осуществлена гуманитарная операция в Сомали (1992-1993 гг.); были подвержены бомбардировке группировки боснийских сербов в Боснии и Герцеговине (1994-1995 гг.)[8]. Следует обратить внимание на то, что глава VII Устава ООН предусматривает принудительные меры в случае угрозы миру, основанием для которых должно стать решение Совета Безопасности. Однако, к сожалению, на практике принятие мер зачастую обходилось без соответствующих санкций Совбеза, как, к примеру, действия НАТО в Боснии в 1995 г. или бомбардировки Югославии авиацией стран НАТО в 1999 г. Более того, проблема легальной интервенции обострялась тем печальным фактом, что мировое сообщество не вмешалось в межэтнический конфликт в Руанде в 1994 г., жертвами которого стали 700 тысяч представителей племени тутси[9].
В связи с вышеуказанными событиями вопрос о правомерности гуманитарной интервенции стал широко обсуждаться в международном сообществе. В 2000 году Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан в своем Докладе Тысячелетия выдвинул идею о необходимости поступиться государственным суверенитетом ради спасения людей: «Если гуманитарная интервенция действительно является неприемлемым ударом по суверенитету, то как нам следует реагировать на такую ситуацию, как в Руанде или в Сребренице, — как реагировать на грубые и систематические нарушения прав человека, которые противоречат всем заповедям человеческого бытия?»[10].
В 2001 г. правительство Канады совместно с группой крупнейших фондов на сессии Генеральной Ассамблеи ООН объявило о создании «Международной комиссии по вопросам вмешательства и государственного суверенитета», также известной под названием Комиссия Эванса-Сахнуна. Её первостепенной задачей стало определение правовых методов борьбы с систематическим нарушением прав и свобод граждан на территориях суверенных государств, юридических оснований интервенции.
Эти вопросы были рассмотрены в представленном Комиссией докладе, оформившись в принцип — «ответственность по защите» или «обязанность защищать». Доклад определял следующее: «На суверенные государства возложена ответственность по защите своих граждан от катастроф, которых можно избежать, но, если они не хотят или не способны обеспечить это, такую ответственность должно нести более широкое общество государств»[11]. Таким образом, Комиссия сосредоточила основное внимание не на праве вмешательства международного сообщества во внутреннюю политику государства, но на его обязанности охранять права человека. Было выделено три аспекта новой концепции: «Во-первых, власти государства несут ответственность за осуществление функций защиты безопасности и жизни граждан. Во-вторых, национальные политические власти несут ответственность внутри страны перед гражданами, а через ООН – перед мировым сообществом. И в-третьих, представители государств несут ответственность за свои действия, то ест их можно привлечь к ответственности и за их действие, и за их бездействие»[12].
В докладе Комиссии были определены чрезвычайные положения (порог «справедливое дело»), которые могут стать основаниями для военного вмешательства: крупномасштабные человеческие жертвы, фактические или в высшей степени вероятные, связанные или не связанные с геноцидом, как результат деяний государственной власти (группа А); крупномасштабные «этические чистки», фактические или в высшей степени вероятные, осуществляемые путем убийства людей, насильственного вытеснения с мест проживания, актов террора и изнасилования (группа Б)[13]. При этом военная интервенция рассматривалась как чрезвычайная мера, применяемая только в случае, если все невоенные варианты предотвращения или разрешения кризиса исчерпаны, причём средства должны подчиняться цели защиты людей[14]. Комиссия Эванса-Сахнуна обращает особое внимание на новое осмысление государственного суверенитета, который понимается не как власть, а как обязанность государства гарантировать свободу и безопасность граждан, как ответственность за судьбу проживающего на его территории народа[15]. Таким образом, разрешение чрезвычайной ситуации становится задачей суверенного государства, и только в случае его неспособности или нежелания принимать необходимые меры ответственность за спасение жизни людей переходит к международному сообществу, приобретающему право вмешаться в процесс решения внутренней проблемы.
В 2003 году Кофи Аннан учредил Группу высокого уровня, чтобы разработать новые рекомендации о способах укрепления международной безопасности. В следующем году Группа одобрила новое правило ответственности по защите, определявшее принципы коллективной международной ответственности. Группа утвердила условия военной интервенции, предложенные «Международной комиссией по вопросам вмешательства и государственного суверенитета». В сентябре 2005 года на Всемирном Саммите ООН все государства-члены признали данный принцип[16]. В Итоговом документе Всемирного саммита были утверждены три основных компонента концепции, окончательно сформулированные в докладе Генерального секретаря по реализации ответственности по защите 2009 года: «Компонент один – это непреложная обязанность государства защищать своё население, – как граждан, так и не граждан – от геноцида, военных преступлений, этнических чисток и преступлений против человечности, а также от подстрекательств к ним. Компонент два – это приверженность международного сообщества оказанию помощи государствам в выполнении их соответствующих обязательств. Компонент три – это обязанность государств-членов предпринимать коллективные действия своевременным и решительным образом в тех случаях, когда государство явно оказывается не в состоянии обеспечить защиту»[17].
В последние годы теория «ответственность по защите» активно реализуется на практике. Совет Безопасности ООН впервые воспользовался данным принципом в 2006 г. в резолюции «О защите граждан в вооружённых конфликтах». Далее, в 2011 г. Совет Безопасности принял резолюция 1975 в отношении Кот-д’Ивуара, подвергнув осуждению нарушения им норм международного права, в том числе гуманитарного права, прав человека и права беженцев, и подтвердил ответственность Кот-д’Ивуара за защиту граждан и обеспечение соблюдения их прав и свобод. По причине несоблюдения Кот-д’Ивуаром «обязанности защищать» и на основании VII главы Устава ООН Совет Безопасности принял решение разместить в данном государстве вооруженные силы[18]. Похожая ситуация также имела место в Ливии, где в 2011 г. происходили военные столкновениями сторонников и противников правительства. Совет Безопасности признал ответственность ливийских властей за систематические нарушения прав человека, несоблюдение принципов международного права. Посредством резолюции 1973 был введен запрет на все полеты в воздушном пространстве Ливийской Арабской Джамахирии (при условии, что они не имеют гуманитарных целей), а также осуществлено замораживание активов ливийских властей и подконтрольных им организаций[19].
Концепция «ответственности по защите» оценивается неоднозначно исследователями-правоведами. Её сторонники полагают, что угроза военного вмешательства повысит чувство ответственности государств и заставит их обратить большее внимание на опасность произвола внутренних правительственных органов. К примеру, М. Игнатьефф, один из авторов доклада об «ответственности по защите», считает данное нововведение в международном праве началом «революции мирового морального сознания», обращая внимание на увеличение роли прав человека в политике[20]. Далее, поддержание и защита прав и свобод человека стало ценностно-правовой базой для Европейского Союза и НАТО, определив критерии членства в них[21].
Тем не менее, концепция «обязанности защищать» встречает многостороннюю критику. Её оппоненты высказывают опасение возможностью разделения мира на «цивилизованный и нецивилизованный», что открывает простор для новой волны неоколониализма[22]. Есть мнение, что легализация интервенции выгодна США для обоснования вмешательства во внутреннюю политику других государств[23]. Также стоит обратить внимание на расплывчатый характер критериев чрезвычайных ситуаций, дающих Совету Безопасности право на вынесение резолюции о военном вмешательстве. В 2007 г. постоянный представитель Российской Федерации при ООН Виталий Чуркин выразил мнение, что концепция «ответственности по защите» представляла собой только «каркас», не имеющий политико-правового наполнения[24]. Стоит заметить, что данная концепция всё ещё не является безоговорочной и максимально конкретизированной, мировое сообщество не пришло к консенсусу относительно её закрепления в Уставе ООН. Тем не менее, в последние годы она стала чаще применяться при разрешении международно-правовых коллизий, обретая характер новой нормы международного права. Очевидно, что «ответственность по защите» – перспективный в политико-правовом плане институт, и, представляется, в будущем он станет более формализованным и влиятельным.
Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод о том, что в современную эпоху глобализации характер государственного суверенитета существенно трансформируется. Он всё ещё является важнейшим конституционным принципом и основой межгосударственного права, но не как исключительная привилегия, а как обязанность и ответственность государства защищать права и свободы собственных граждан. Особую значимость приобрел народный суверенитет, неприкосновенность которого была призвана обеспечивать Организация Объединенных Наций[25]. Нарушение государством его правовых обязанностей перед гражданами и другими государствами лишает его легитимной суверенности, и лишь в этом случае, согласно принципу «ответственности по защите», у международного сообщества появляется право вмешаться во внутренние дела государства, то есть легитимно нарушить государственный суверенитет.
Автор: Мария Горбунова
Источник фото: http://www.enterrasolutions.com/media/Globalization-and-integration.png
[1] Боден Ж. Шесть книг о государстве. Т. 2. М.: Мысль, 1999. С. 689 – 695.
[2] Дмитриев Ю.А., Магомедов Ш.Б., Пономарев А.Г. Суверенитет в науке конституционного права. М.: Манускрипт, 1998. С. 8.
[3] Зонова Т.В. Вестфальская система / Т.В. Зонова // Вестник МГИМО. 2008. № 1. С. 78
[4] Конституция Французской республики от 27.10.1946. URL: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Pravo/krash_hrest/11.php (дата обращения: 20.07.2015).
[5] Конституция Королевства Норвегия от 17.05.1814. URL: http://www.norge.ru/norgesgrundlov1814/ (дата обращения: 20.07.2015).
[6] Основной закон Федеративной Республики Германии, 23.05.1949. URL: http://www.1000dokumente.de/index.html/index.html?c=dokument_de&dokument=0014_gru&object=translation&l=ru (дата обращения: 20.07.2015).
[7] Bettati M., Kouchner D. Le devoir d’intelligence: peut-on les laisser mourir? Paris: Denoel publishers, 1987. 320 p
[8] Сирота Н. М., Хомелева Р. А. Гуманитарная интервенция в контексте геополитики Запада // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. 2014. № 2. Ч. 1. С. 171-175.
[9] Парадоксы гуманитарной войны // Россия в глобальной политике URL: http://www.globalaffairs.ru/number/Paradoksy-gumanitarnoi-voiny-15178 (дата обращения: 21.07.2015).
[10] Справочная информация: ответственность по защите // ООН URL: http://www.un.org/ru/preventgenocide/rwanda/bgresponsibility.shtml (дата обращения: 20.07.15).
[11] Международная комиссия по вопросам вмешательства и государственного суверенитета //Организация Объединенных Наций URL: http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N02/525/72/IMG/N0252572.pdf?OpenElement (дата обращения: 20.07.15).
[12] Там же.
[13] Международная комиссия по вопросам вмешательства и государственного суверенитета // Организация Объединенных Наций URL: http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N02/525/72/IMG/N0252572.pdf?OpenElement (дата обращения: 20.07.15).
[14] Там же.
[15] Там же.
[16] Ответственность по защите // ООН. Канцелярия специального советника Генерального секретаря по предупреждению геноцида URL: http://www.un.org/ru/preventgenocide/adviser/responsibility.shtml (дата обращения: 21.06.2015).
[17] Выполнение обязанности защищать. Доклад Генерального секретаря // ООН URL: http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N09/206/12/PDF/N0920612.pdf?OpenElement (дата обращения: 21.07.2015).
[18] Павлова Л.В. Концепция «ответственность за защиту»: анализ и правовая оценка // Журнал международного права и международных отношений . 2013. №4.
[19] Резолюция 1973 (2011) Совета Безопасности ООН: док. ООН A/RES/1973(2011// Организация Объединенных Наций URL: http://www.un.org/ru/documents/ods.asp?m=S/RES/1973/2011 (дата обращения: 22.07.2015).
[20] Ignatieff M. Why аre we in Iraq? (And Liberia? And Afghanistan?) // New York Times Magazine, 07.09.2003.
[21] Ikenberry J. Multilateralism and US Grand Strategy // Multilateralism and US Foreign Policy. Edited by Stewart Patrick and Shepard Foreman. Lynne Reiner, 2002. P. 134-135.
[22] MacFarlane N., Thielking C., Weiss T. The Responsibility to Protect: is anyone interested in humanitarian intervention? // The World Quarterly. №5, 2004.
[23] Ayoob M. Humanitarian intervention and international society // International Journal of Human Rights. №6. 2002 .
[24] Концепция невмешательства ООН // Российская Газета URL: http://www.rg.ru/2007/10/11/oon.html (дата обращения: 23.07.2015).
[25] Всеобщая декларация прав человека // Организация Объединенных Наций URL: http://www.un.org/ru/documents/udhr/ (дата обращения: 23.07.2015).
Развитие политической и правовой мысли в разных странах происходило различными путями и чаще всего выражалось в конституционном закреплении основных прав и свобод. В теории, существование конституции делает возможным выражение политических идей и направлений в обществе, основной закон становится результатом социального развития государства конкретного периода. Но существует ли идеальная конституция и если да, то какая она?
Попытки найти оптимальную концепцию конституции продолжаются по сей день. Стоит отметить, что в разное время поиски велись по-разному, ведь исследование сущности конституций тесно связано с историческим развитием идей конституционализма. Однако единой хронологии этапов конституционного развития выработано не было. Наиболее широко распространённой является концепция, предложенная Вениамином Чиркиным: в ней первый период начинается с конца XVIII века и завершается с окончанием Первой мировой войны; второй – охватывает промежуток между двумя мировыми войнами; третий – длится от окончания Второй мировой войны до конца 80-х годов; четвертый – современный этап – начался на рубеже 80—90-х годов и продолжается до сих пор.
Однако эта классификация этапов не представляется абсолютно правильной: война являлась скорее катализатором нового развития, что делает подобное деление несколько ограниченным по причине обобщения периодов больше по хронологическим признакам, нежели по идейным. Кроме того, первый этап, который включает в себя период от начала Французской революции в 1789 году до Первой мировой войны, не был таким однородным ввиду двух совершенно разных составляющих: начало данного этапа являло собой борьбу нового порядка с пережитками Старого, а конец – борьбу за новое, второе поколение прав.
Развитие конституционализма условно можно также делить по следующим теоретическим направлениям, выраженных целыми концепциями: естественно-правовой, нормативистской, лассельянской и институционалистской.
Однако начнём рассмотрение вопроса об идеальной конституции в хронологическом порядке возникновения идей, связывая их с определенными историческими этапами, и в связи с этим оправданным будет подробно остановиться на первом этапе развития конституций, так как его важность сложно переоценить ввиду того, что именно в этот период был заложен фундамент для всего дальнейшего развития конституционализма.
В период Нового времени происходит освобождение от средневекового взгляда на мир: человек больше не хочет мириться с тем, что он страдает на земле ради лучшей жизни после смерти. Появляется «здесь», а не только «там». Общество начинает воспринимать человека не в силу социального статуса, данного ему от рождения, а через призму выбранной им профессии, оценивая результаты того, чего он может достичь сам. Бесспорно, такое изменение мировоззрения не могло не найти отражения в правовой сфере.
Олицетворением этого периода стала Конституция США, которая является не только первой конституцией в современном понимании, но и первым актом, закрепившим народный суверенитет в качестве основы государства. Следует сказать, что большой вклад внесли идеи просветителей, в частности, идея Жан-Жака Руссо о суверенитете народа при республиканской форме правления. Так, по его мнению, «суверенитет неотчуждаем, он неделим, ибо воля либо является общею, либо ею не является; она являет собою волю народа как целого, либо – только одной его части». Из этой идеи проистекает право народа на восстание и право на изменение государственного устройства и политического режима, которые в то время являлись наиболее актуальным. Люди, которые боролись за независимость в Америке, используя идеи Руссо, считали, что они имеют на эту борьбу полное право, так как они выражают «общую волю народа, которая в действительности является квинтэссенцией воли каждого».
Стабильность Конституции США во многом является следствием закрепления принципа разделения властей, предложенного ещё Шарль Монтескьё («в каждом государстве есть три рода власти: власть законодательная…последнюю власть можно назвать судебной, а вторую — просто исполнительной властью государства»), а также системы сдержек и противовесов.
Необходимо обратить особое внимание на то, что Декларация прав человека и гражданина 1789 года – это конституционный акт, в котором пристальное внимание уделяется правам и свободам человека. Это можно объяснить тем, что общество конца XVIII века, воспитанное на идеях упомянутых уже выше французских просветителей, не желало мириться с тем, что права даруются королём и на деле не соблюдаются.
Неслучайно аббат Сийес, известный деятель Французской революции, говорил о «скромном намерении Третьего сословия иметь в Генеральных Штатах влияние, равное влиянию привилегированного населения», поэтому оправданно говорить о том, что особенностью конституционного развития конца XVIII века является желание равенства.
Таким образом, первые конституции являли собой формальное закрепление естественно-правовой теории, то есть законодательное выражение идей прав человека, таких как стремление к независимости и равенству.
Дальнейшее развитие конституционализма происходит в первой половине XIX века на территории Западной Европы и характеризуется консервативной реакцией правящих кругов на случившийся во Франции социальный взрыв, а также попытками предотвратить новый. Подобное положение дел не могло не отразиться на политической мысли общества того времени. Например, Жозеф де Местр считал, что свободные конституции образуются двумя способами: «незаметно, благодаря соединению множества обстоятельств, которые мы называем случайными; а иногда у них имеется единственный творец, который появляется как чудо природы и заставляет повиноваться себе». «Единственный творцом» становился монарх: им принимались октроированные конституции (дарованные — прим. ред.), положения которых на деле оказывались фикцией. К примеру, конституционный акт Великого герцогства Баденского только формально закреплял основные права человека.
Однако этот период характеризуется не только попытками сдержать общественные изменения. На протяжении всей первой половины XIX века идёт борьба политической мысли, которая несёт в себе отголоски событий конца века XVIII.
Интерес представляет Германия, где подобный контраст наиболее ощутим. Так, в 20-ые годы XIX века своё распространение получает историческая школа права Карла Савиньи, представители которой были против естественно-правовой доктрины, порождающей демократические и революционные настроения. Однако уже спустя пару десятилетий, в 1849 году, происходит попытка принятия прогрессивной Франкфутской Конституции: кроме желания создать федеральное государство с единым правовым, экономическим и военным пространством, эта конституция в своём проекте предусматривает механизм реализации защиты прав человека. К сожалению, этот проект отклонили. Возможно, если бы данная конституция была принята, история Германии могла бы сложиться по-другому: например, страна стала бы единой не в 1871 году, а несколько раньше, так как общество было готово к объединению Германии уже в тот период, и требовалось лишь формальное закрепление намерений.
Вместо этого в 1850 году была принята Прусская Конституция, являющаяся ярким примером октроированной конституции. Прогрессивные положения (отмена сословий, введение всеобщего мужского избирательного права) лишь декларировались. Более того, существовала возможность приостановления действия постановлений о гражданских правах.
Вероятно, именно поэтому Фердинанд Лассаль разработал социологическую (лассальянскую) концепцию конституции. По его мнению, «Конституция является действительным отношением общественных сил страны». Следовательно, необходимо создать такую конституцию, которая в полной мере отражала бы ситуацию в стране. Однако подобный взгляд отрицает необходимость механизма защиты конституции, так как, по мнению Лассаля, неприкосновенность конституции обуславливается тождественностью писанной конституции с действительностью.
Понимая, что большая часть прав фиктивна, люди того времени начинают осознавать, что собственный образ жизни в их руках: «Центр тяжести передвигается от представителей к избирателям. Выборы становятся замаскированным референдумом». Во второй половине XIX века избирательное право закрепляется в положениях многих конституций Европы. Одним из идеологов, повлиявшим на данный процесс, считается Герберт Спенсер, который выступал за широкое избирательное право, так как «все члены общества должны обладать одинаковыми политическими правами», следовательно, способностью в равной мере влиять на государство.
Однако выбранные депутаты нередко оказывались de facto бесправными. Само государство не поддерживало данное начинание, и политика правящей элиты не позволяла устранить все недостатки в законодательстве. Появляется институционалистский взгляд на конституцию, ставший в своём роде ответом на происходящие изменения, неэффективную деятельность депутатов. По мнению Мориса Ориу, вдохновителя данной концепции, конституция представляет собой «закрепленные на бумаге правила организации и функционирования различного рода политических институтов». Таким образом, Ориу предлагает решить вопрос собственным способом: не путём введения всеобщего избирательного права, а с помощью повышения роли институтов.
В конце XIX – начале XX века возникает течение нормативистов, которые разрабатывают свою концепцию конституции, главным элементом которой становится норма права. Так, Ганс Кельзен, являющийся одним из основных теоретиков юридического позитивизма, считал, что, «когда новая конституция становится действенной, то меняется основная норма (Grundnorm), то есть допущение, при котором акт создания конституции и акты, осуществленные в соответствии с этой конституцией, могут истолковываться как акты создания и применения правовых норм». Следовательно, по мнению нормативистов, конституцию нужно рассматривать только как основной закон страны.
XX век является совершенно новым периодом во всемирной истории. Первая мировая война оказала ни с чем не сравнимое влияние на мировоззрение людей того времени: «огромное сооружение цивилизации девятнадцатого века рухнуло, когда в пламени мировой войны сгорели подпиравшие его опоры». Социальные изменения не могли не отразиться на положениях конституций. В эволюции конституционализма начинается качественно новый период.
«В 20-е годы так называемое фронтовое поколение создавало идеологии фашизма, большевизма и нацизма», писала Ханна Арендт. Бесспорно, конституционное развитие не могло не откликнуться на появление и господство данных идеологий в государствах: если в Италии и Германии формально соблюдались прежние конституции, которые, впрочем, дополнялись различного рода указами, то конституции СССР (Конституция СССР 1924, Конституция СССР 1936, Конституция СССР 1977 — прим. ред.) являются отражением идеологии большевиков. Стоит отметить, что конституции СССР можно причислить к классово-волевой (марксистско-ленинской) концепции конституции. Согласно этому подходу, «сущность конституции в том, что основные законы государства…выражают действительное соотношение сил в классовой борьбе». Несомненно, во всех конституциях СССР можно отметить приоритет рабочего класса: так, СССР есть «социалистическое государство рабочих и крестьян», выросшее в результате свержения власти помещиков и капиталистов.
Послевоенный период характеризуется резким изменением картины мира: он становится биполярным. Начинается Холодная война – идеологическое противостояние коммунизма и капитализма, которое не могло не повлиять на конституции стран по обе стороны железного занавеса. Особый интерес представляет взгляд на собственность и предпринимательство.
Так, если Конституция СССР 1977 года говорит о том, что «никто не вправе использовать социалистическую собственность в целях личной наживы и в других корыстных целях», то капиталистическая конституция Швеции не только не запрещает предпринимательство, но и гарантирует право предпринимателей «использовать такие меры борьбы, которые связаны с их профессиональной деятельностью, если иное не вытекает из закона или договора».
Кроме того, Советский Союз в качестве отрицательного примера стал причиной расширительного толкования гражданских свобод в конституционном законодательстве США.
Что еще характерно для периода после Второй мировой войны, так это распад колониальной системы: взгляды на конституцию становятся глобальнее и распространяются по всему миру. Множество колоний получают свою независимость от метрополий. Бесспорно, им требовалась собственные конституции как символы независимости и самостоятельности. Идеи, воплощенные в конституциях бывших колоний, являются продуктом политической мысли того времени.
Например, Бал Гангадхар Тилак подготовил почву для воззрений Махатмы Ганди. По мнению Тилака, существует «сварадж», «который представлял собой не только естественное и неотчуждаемое право в европейском понимании этого слова, но и дхарму (долг, обязанность — прим. ред.) жителей Индии». На примере Индии можно отметить, что население страны было подготовлено к независимости идеями о естественном происхождении этого права и даже об обязанности его соблюдения.
В последние десятилетия произошёл распад социалистической системы, мир перестал быть поделённым на две части. Двадцатый век, так не похожий на предыдущие, закончился.
Всё же прошло слишком мало времени, XXI век ещё не позволяет делать какие-либо однозначные выводы о дальнейшей эволюции концепций конституции, о появлении новой идеи, которая смогла бы стать основой для новой концепции.
Однако стоит отметить, что развитие концепций конституций во многом было поиском самой главной составляющей конституции, той идеи, которая бы стала определяющей её форму и содержание. Если в конце XVIII – начале XIX века преобладала естественно-правовая концепция конституции, согласно которой такой документ лишь закреплял права человека, данные ему от рождения, то в дальнейшем, наблюдая общественные потрясения, общество начало осознавать, что внимание следует также уделить норме права. Так возникает нормативистская концепция, которая смещает акцент с естественного права на право позитивное.
Но и этот подход оказывается чересчур узким: следует учитывать общественные изменения, которые в реальности делают конституцию практически невыполнимой. Подобная мысль становится причиной возникновения лассельянской и институционалистской концепций, которые, увы, также не реализуемы по причине расхождения закона на бумаге и в жизни. Свою попытку найти главенствующую составляющую в конституции делают марксисты, однако, классово-волевой подход тоже терпит поражение ввиду сомнительности мысли о вторичности государства.
Поэтому следующим этапом развития подходов к конституции становится синтетический подход, позволяющий объединить достоинства каждого подхода в единое целое. Правовому государству необходимы как нормативистские, так и естественно-правовые идеи в конструировании конституции, и именно синтез концепций позволит создать эффективный механизм для защиты прав человека. Институциональный подход к конституции упорядочивает возникающие правоотношения. Проблему соответствия «духа» и «буквы» закона решает лассельянская теория, способствующая возникновению «живой» конституции, своевременно и гибко реагирующей на изменения в обществе.
Таким образом, обладая неоспоримыми достоинствами, каждая из концепций будет наиболее эффективной во взаимодействии с теми подходами к развитию конституций, которые смогли бы нивелировать её недостатки.
Автор: Анастасия Прокопова
Фото обложки: John Bakator
[1] Чиркин В.Е., Юдин Ю.А., Никифорова М.А., Васильева Т.А., Крылова Н.С., Черкасов А.И., Абросимова Е.Б., Владимирова Л.Д. Сравнительное конституционное право. М.: МАНУСКРИПТ, 1996. С. 67.
[2] Руссо Ж.-Ж. Об общественном договоре, или принципы политического права. М., 1998. С.20.
[3] Сорбалэ А.Б. Влияние идей мыслителей Старого Света на концептуальное формирование Конституции США 1787 года // http://sci-article.ru. С. 198.
[4] Монтескьё Ш. О духе законов. М., 1999. С.138.
[5] Sieyès E.J. Qu’est-ce que le Tiers état? Paris, 2002. P.15.
[6] Местр Ж. Рассуждения о Франции. М., 1997. С. 81.
[7] Лассаль Ф. Сущность конституции. Что дальше? СПб, 1905. С. 63.
[8] Котляревский С.А. Власть и право. Проблема правового государства М., 1915. С. 251.
[9] Спенсер Г. Социальная статика. Киев, 2013. С. 214.
[10] Hauriou M. Principes de droit public. Paris, 1916. P.682
[11] Чистое учение о праве Ганса Кельзена. Сборник переводов. Вып. 1 / Отв. ред.: В.Н.Кудрявцев, Н.Н.Разумович. М., 1987. С. 111.
[12] Хосбаум Э. Короткий двадцатый век. М., 2004. С. 32.
[13] Арендт Х. Истоки тоталитаризма. М., 1996. С. 434.
[14] Ленин В.И. Как социалисты-революционеры подводят итоги революции, и как революция подвела итоги социалистам-революционерам // Пролетарий. 1909. № 41. С. 202.
[15] Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик: утв. Постановлением Чрезвычайного VIII Съезда Советов Союза ССР от 5 декабря 1936 г. // Известия ЦИК СССР и ВЦИК. 1936. № 283.
[16] Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик. Принята на внеочередной седьмой сессии Верховного Совета СССР девятого созыва 7 октября 1977 // Ведомости Верховного Совета СССР, 1977, № 41, ст. 617
[17] Конституция Швеции (Королевства Швеция) от 27 февраля 1974 г. // Конституции государств Европы. М., Норма, 2001 // http://www.sweden4rus.nu/rus/info/juridisk/konstitucija_shvecii.asp#sub_para_N_1002.
[18] Шеппель К. Тень Советского Союза в американском конституционном законодательстве. Размышления о
войне с терроризмом. Неприкосновенный запас. 2002. №3 // http://magazines.russ.ru/nz/2002/3/shep.html.
[19] Цит. по: Мартышин Л.С. История политических и правовых учений. XX в. Политическая мысль Индии. М., 1995. С. 302.
В контексте существующих противоречий между Россией и Евросоюзом важно учитывать мнения обеих сторон. THE WALL взял интервью у депутата Бундестага ФРГ, представителя партии левых Андрея Хунко, который охарактеризовал текущее состояние российско-немецких отношений и сделал ряд прогнозов, опираясь на основные события, произошедшие в Восточной Европе в последние несколько месяцев.
Добрый день, господин Хунко. Спасибо за то, что согласились ответить на несколько наиболее актуальных вопросов в рамках российско-немецкого политического взаимодействия. Скажите, какими Вы видите отношения между РФ и ФРГ в ближайшем будущем?
Довольно трудно делать подобные прогнозы. Мы видим, что отношения заметно ухудшились, во многом вследствие развития событий на Украине, произошедших за последние полтора года. Политические элиты, способствовавшие эскалации украинского конфликта и ослаблению связей с Россией, все еще у власти, в данном контексте ничего не изменилось. Поэтому, говоря о будущем отношений с РФ, я настроен не так оптимистично: конкретный пример тому я наблюдал, когда прибыл в Москву; в аэропорту я встретил своего коллегу, депутата и председателя Немецко-украинской группы парламентариев Карла-Георга Велльмана, которому было отказано во въезде на территорию России. Я сожалею о случившемся, хотя и понимаю, что это не более чем часть санкций и контрмер, применяемых Россией в отношении Евросоюза, потому как многим российским политикам также запрещено находиться на территории стран ЕС. Россия реагирует соответственно, однако многое могло быть иначе, если бы вместо противоречий стороны задумались о том, имеют ли их действия смысл. Лично я нахожу неправильной политику санкций, ведомую обеими сторонами, но сомневаюсь в возможности остановить текущие процессы.
Можете ли Вы назвать конкретные меры, которые могут принять Россия или Германия, чтобы разрядить ставшую напряженной международную обстановку?
Депутат Бундестага ФРГ, представитель партии левых Андрей Хунко
Прежде всего, речь идет о соглашении «Минск-2», заключенном в «нормандском формате», то есть между ФРГ, Францией, Украиной и Россией. Соблюдение условий договора крайне важно, хотя само собой разумеется, что сделать это сложно, что есть ряд проблем, препятствующих выполнению сторонами обязательств. Главное, чтобы удалось найти компромисс. В таком случае, если будет наблюдаться позитивная динамика, можно будет говорить о снятии или частичной отмене санкций, которые в любом случае отрицательно сказываются и на Европе, и на России.
И все же, кто должен сделать первый шаг в этом направлении?
Следует честно признать, что первый шаг касательно эскалации конфликта был сделан Евросоюзом, поэтому крайне важными были бы действия со стороны Германии и ЕС; оформить их можно было бы в рамках соглашения или договоренности.
Как Вы уже знаете, 26 мая состоялся Рижский саммит Восточного партнерства. Как Вы оцениваете его итоги?
В целом, с моей точки зрения, результаты были ожидаемы; будучи первым саммитом Восточного партнерства со времен встречи в Вильнюсе в ноябре 2013 года, где Украина отказалась от подписания Соглашения об ассоциации с ЕС, на европейских политиков он подействовал отрезвляюще. Улучшилась ли ситуация теперь, через полтора года? Нет, она ухудшилась. Более того, саммит показал, что у Украины в ЕС нет ясных перспектив. Недавно я говорил с бывшим премьер-министром Украины Николаем Азаровым, от которого я услышал, что еще во время переговоров по поводу Соглашения об ассоциации Брюссель ни в коем случае не хотел давать Киеву гарантий членства, и соответствующие параграфы были вырезаны из текста договора. Все это свидетельствует о том, что ЕС считает Украину государством, которому требуется экономическая интеграция, в первую очередь, европейские рынки сбыта, и которому вместо дальнейшей политической интеграции следует довольствоваться конфликтом с Россией. Я надеюсь, что осознание данного факта приведет киевское правительство к пониманию необходимости поддерживать хорошие отношения со всеми соседями, в том числе с Россией.
Когда речь заходит о Восточном партнерстве, то, прежде всего, говорится об Украине. Можете ли Вы сказать пару слов в отношении других участников данного проекта, например, о Молдавии или Грузии. Есть у этих стран перспективы в ЕС?
В марте этого года в Бундестаге были ратифицированы Соглашения об ассоциации с Грузией, Молдавией и Украиной. Как представитель партии «Левых», я голосовал против этого. На мой взгляд, существует две проблемных грани данных договоров. Во-первых, экономический аспект. Когда соглашения о свободной торговле заключаются между неравными по потенциалу партнерами – между мощной европейской промышленностью и слабыми государствами, как Молдавия и Грузия, – не стоит и говорить, что здоровая конкуренция невозможна. Это ведет к значительным проблемам экономического (например, деиндустриализация) и социального характера. Во-вторых, геополитика. Весь курс Восточного партнерства имеет геополитическую составляющую и, как мне кажется, во многом направлен против России. В Бундестаге я часто спрашивал коллег, каковы общая стратегия и цель Восточного партнерства, зачем пытаться вывести государства из российской сферы влияния и поставить их под контроль Евросоюза, если это приведет к напряженности в международных отношениях. Никто не мог дать мне конкретного ответ. Постоянно говорится о расширении Европы на Восток, но какой в этом смысл? И если это никак не объясняется, то не является ли подобная политика антироссийски окрашенной? Итак, возвращаясь к Грузии и Молдавии, могу сказать, что в этих странах сейчас наблюдаются довольно противоречивые процессы. На прошлой неделе я был в Кишиневе и мог убедиться в том, что большая часть населения настроена скорее пророссийски, нежели чем проевропейски. Я думаю, что ситуация в Молдавии имеет сходство с тем, что ранее случилось на Украине, и этот раскол во мнениях может стать серьезным вызовом для Евросоюза, поскольку большинство против Соглашения об ассоциации с ЕС. С Кишиневом у Брюсселя должно возникнуть немало проблем.
Касательно Восточного партнерства: шесть стран-участниц начали делиться на две группы, одна из которых «за Европу», другая – «за Россию». Значит ли это, что Восточное партнерство как единый проект заходит в тупик?
Я считаю, что это разделение на уровни и группы носит для всего проекта в целом негативный характер. Вообще, для политики Евросоюза свойственен девиз: «Разделяй и властвуй». Другой пример его внешнего проявления можно увидеть на Балканах, где раньше была мощная республика Югославия, а сейчас на ее руинах возникло множество маленьких государств, каждое из которых по-разному относится к Евросоюзу, но все, так или иначе, от него зависят и не могут защититься от влияния со стороны Брюсселя. Я уверен, что чем более страна или проект разделены на части, тем проще для ЕС диктовать собственные условия. В этом вся суть политики господства.
Последний, немного позитивный вопрос: возможно ли тесное сотрудничество между ЕС и ЕАЭС, и, если да, то в какой степени?
Теоретически оно, конечно, возможно, однако в реальности я не вижу никаких поводов для его укрепления отношений или, тем более, подписания торговых соглашений. Исключив экономику как фактор формирования устойчивых связей, мы придем к тому, что называется пересечением геополитических интересов. Как социалист, я отношусь к этому скептически и считаю, что сейчас очень важно наладить сотрудничество между блоками, поскольку его отсутствие способствует эскалации конфликта. В данном ключе геополитика только мешает, однако таково соотношение сил, и с этим едва ли можно что-то сделать.
Большое спасибо за то, что уделили нам время!
Автор фото и текста (перевод с немецкого): Александр Челюканов
Источник изображения: turinfo.ru
Почти все режиссёры, берущиеся за экранизации Стивена Кинга, твёрдо намереваются снимать либо крепкий хоррор, который не будет вылезать за строгие рамки жанра, либо социальную драму с небольшой мистической перчинкой. Возможно, это и есть причина того, что большинство экранизаций в итоге получаются посредственными; секрет успеха Кинга заключается именно в слиянии повседневного и мистического, в исследовании того, как обычные люди реагируют на нарушение привычного хода жизни. Купол, накрывший Честрес-Милл в романе «Под куполом», товары мистера Гонта в «Нужных вещах» или низкие люди в жёлтых плащах из одноименной повести – рядом с ними типичные американские обыватели рано или поздно теряют благопристойный облик и начинают действовать, не заботясь более о законности и морали. То, что заставляет людей совершать зло, приходит извне, из области непознанного, но само зло исходит от людей. Очень важно, что в итоге одерживают победу не самые ловкие, сильные и удачливые члены типичной команды из фильма ужасов, а те, кто находят силы сохранить в себе человечность и не совершать зла.
В первом романе Стивена Кинга «Кэрри» сверхъестественное — телекинез, способности к которому обнаруживает у себя отверженная обществом девочка Кэрри Уайт — становится способом отомстить всем, кто насмехался над ней. Настоящим источником зла являются одноклассницы, травившие Кэрри и придумавшие злую шутку, которая, в конечном счете, стала причиной самой первой смерти на выпускном вечере. Единственной выжившей оказывается та из девушек, которая осознала свою вину перед Кэрри и попыталась загладить её.
«Кэрри» — не единственный роман Кинга о неудовлетворённом жизнью подростке, который находит способ расквитаться с обидчиками. Вышедший через три года после публикации «Кэрри» роман «Ярость» наглядно демонстрирует, что отцовский револьвер как орудие возмездия отличается от телекинеза только масштабами возможных разрушений; тем не менее «Ярость» исчезла из продажи после нескольких случаев массовых расстрелов в школах. К счастью, «Кэрри» не спровоцировала ни одну массовую бойню с использованием телекинеза и при том же смысловом наполнении, что и в «Ярости», смогла остаться на книжных полках и послужить основой для трех экранизаций.
Такая преамбула понадобилась мне для того, чтобы объяснить успех или неудачу каждой экранизации «Кэрри». В конце концов, посредственность большинства фильмов «по Кингу» связана именно с тем, что сверхъестественное становится в них источником зла, а мотив победы над злом с помощью сознательного отказа его совершать почти полностью теряется; даже ставшее культовым «Сияние» Кубрика на деле является относительно вольной фантазией на тему одноименного романа.
Классическая экранизация «Кэрри» 1976 года стала первым и одним из самых удачных фильмов, снятых по роману Кинга. Дело именно в бережном отношении к оригиналу — Брайан Де Пальма не стал отступать от сюжета романа и не попытался привлечь зрителей пресловутой кровавой расправой. В конце концов, сложно почти сорок лет сохранять популярность фильму, в котором нет ничего, кроме смакования жестоких убийств. Создатели тщательно отобрали актёров на роли, смогли придать индивидуальность каждой школьнице (в 2013 году именно этого будет недоставать «Телекинезу») и нашли Сисси Спейсек — отличную Кэрри Уайт, некрасивую и в страхе, и в гневе, однако трогательную в короткой радости. Затравленная, незаметная Кэрри очень естественно проходит путь от робкой школьницы к почти уверенной в себе почти красавице, а затем — к мстительному монстру, который почти сразу же снова сменяется испуганной девочкой. Отзывы показывают, что современным зрителям не хватает в фильме крови и зрелищ; однако Де Пальма и не ставил себе задачу напугать зрителя творящейся на экране жесткостью. Жизнь Кэрри представляется ему куда более страшной, чем смерть её одноклассников и соседей. Тому, кто от каждого фильма с отметкой «по Кингу» ожидает пробирающего до костей страха, фильм придется не по вкусу; на деле он куда ближе к социальным драмам о школьниках, чем к хоррорам об экзорцизме и одержимости.
Кэрри (Сисси Спейсек)
«Кэрри» 2002 года не пошел на пользу маленький бюджет и намерение создателей снять по мотивам книги сериал. Растянуть роман на несколько серий решили самым банальным и пошлым образом — в ход пошла фальсификация смерти и побег Кэрри из города. Очевидно, сценарист планировал демонстрировать разрушительные способности Кэрри в новых и новых городках до тех пор, пока будут позволять рейтинги. Рейтинги не позволили, и «Кэрри» 2002 года затерялась среди других малобюджетных ужастиков; ей не хватило ни уважения к оригиналу, которое могло бы привлечь фанатов писателя, ни спецэффектов, которыми к началу третьего тысячелетия уже давно научились цеплять непривередливую аудиторию. Пытаясь вернуть доверие фанатов, сценарист решил перенести в фильм современную сюжетную линию; однако если роману отрывки из автобиографии Сью Снелл и вырезки из газет добавляли оттенок документальности, позволяли посмотреть на историю Кэрри Уайт с разных точек зрения, да и в общем смотрелись очень органично, то в фильме проводимый полицейскими допрос выглядел неуместно, так и не добавив изюминки в сюжет. Если Брайан Де Пальма в 1976 году не стеснялся вырезать из романа целые сцены, оставляя при этом основную его идею неизменной, то Брайан Фуллер и Дэвид Карсон решили компенсировать изменённую концовку почти дословной экранизацией самого романа; но, к сожалению, сомнительная игра Анджеллы Беттис в роли Кэрри и откровенно слабые актрисы в ролях её одноклассниц «добили» фильм и обеспечили ему низкие рейтинги.
Кэрри (Анджела Бэттис) и Томми (Тобиас Меллер) на выпускном балу
Волна ремейков классических фильмов, прокатившаяся в последние несколько лет, научила современных зрителей относиться к ним крайне настороженно, разве что имя режиссёра может снизить градус напряжения и негативных ожиданий. От Кимберли Пирс, известной по фильму «Парни не плачут» и сериалу «Секс в другом городе», можно было бы ожидать феминистического переосмысления романа и оригинального взгляда на Кэрри; в конце концов, от ремейков классических фильмов всегда ждут бережного отношения к оригинальному произведению и одновременно с этим – свежего взгляда, который позволит говорить о самостоятельности ремейка. Однако в итоге единственное, чем отличился «Телекинез» 2013 года — это легкий флер современности в виде айфонов и интернета, в котором гораздо удобнее искать информацию о сверхъестественных способностях. Безусловно, тому, кто страдает аллергией на фильмы более чем десятилетней давности, фильм придётся по вкусу, но фанаты заметят почти покадровое цитирование «Кэрри» 1976 года в некоторых эпизодах и зададутся вопросом — а зачем вообще смотреть эту картину?
Кэрри (Хлоя Морец)
Вторичную экранизацию мог бы спасти удачный подбор актеров. Однако Хлоя Морец куда более органично смотрится в амплуа Убивашки из фильма «Пипец», чем в роли школьной парии. Она честно старается показывать страх, стеснение, закомплексованность, но никакие ужимки и гримасы не способны сделать из талантливой и симпатичной Хлои некрасивую затравленную школьницу. Большую часть фильма она изо всех сил старается не выйти из роли и не начать мстить обидчикам на месте, зато на выпускном балу, получив отмашку от режиссёра, вздыхает с облегчением и устраивает такую бойню, какая и не снилась Убивашке с её нунчаками. Зрители, опоздавшие на свежего «Росомаху» или «Железного человека», восторженно аплодируют — убийство одноклассников снято вполне в духе супергеройских фильмов. Превосходная актерская игра Джулианны Мур, чья Маргарет Уайт получилась куда более безумной и пугающей, чем в оригинале — единственный луч света во всем актерском составе. Учителя и статисты вышли невыразительными, одноклассницы — одинаково злобными. Словом, невыразительные герои второго плана, которые не должны оттягивать внимание от главного героя на себя — тоже типичный приём фильмов о супергероях. Как итог — «Кэрри» 2013 года можно смотреть только в случае, если вы на дух не переносите фильмы, снятые в прошлом тысячелетии, обожаете Джулианну Мур или всегда мечтали увидеть Кинга среди сценаристов очередного марвеловского фильма, но, если вы всё же прочитали книгу, и она вам понравилась – не стоит портить впечатление неудачными экранизациями, лучше посмотрите классику из 70-х.
Автор: Татьяна Бакина
26 июня Уставу ООН исполнилось 70 лет. За время существования Организации Объединенных Наций многое изменилось – состав её членов пополнили различные государства, в мире возникло и множество государств с неопределённым статусом – непризнанные и частично признанные. Кроме того, ООН перестала быть «монополистом», и многие её функции взяли на себя другие межгосударственные образования, международные глобальные и региональные организации, например, ОБСЕ. Однако всё чаще слышно мнение о том, что устройство ООН крайне устарело и стало неактуальным в условиях нового мирового порядка.
Особого внимания в этой ситуации не может не заслужить такой уникальный орган ООН как Совет Безопасности (далее – СБ, Совбез или СБ ООН), который, однако, считают одним из наиболее неэффективных институтов организации, изжившим себя, не способным в соответствии с Уставом обеспечить коллективную безопасность перед лицом растущих угроз. Именно так мотивировала свой отказ от места в органе выбранная в качестве непостоянного члена Совета в 2013 году Саудовская Аравия[1]. Особенность Совета в том, что он имеет право на легальное введение санкций, проведение военных операций и операций по поддержанию мира, а его резолюции имеют обязательную юридическую силу в отношении всех государств-членов ООН. В чём же состоит проблема Совета Безопасности? Критики в большинстве своём указывают на то, что очагов конфликтов в мире открывается всё больше, а постоянные члены Совета формируют общую позицию по ним всё реже, а также редко применяют весь арсенал методов воздействия органа[2]. Кроме того, многие сетуют на несправедливую представительность Совбеза[3].
Корни современных проектов реформы берут начало в далёком 1979 году. Однако некоторые преобразования имели место и до этого – с принятием новых членов в ООН увеличивалось количество мест в Совете, изменялись временные правила процедуры. Пик интереса к проблеме пришёлся на 2005 год, когда она обсуждалась в рамках Всемирного Саммита[4]. Государства-члены ООН рассматривали различные проекты реформы в рамках официальных и неофициальных заседаний Генеральной Ассамблеи, деятельности рабочих групп и форума межгосударственных переговоров.
Проекты реформ, предложенные коалициями государств-членов ООН и другими сторонами, содержали предложения по категориям членства в обновлённом органе, статусу права вето, проблеме регионального представительства, размеру увеличенного Совета, его рабочим методам и отношениям между Советом Безопасности и Генеральной Ассамблеей (далее – ГА или ГА ООН).
Размер нового Совета Безопасности.
Большинство проектов предусматривали увеличение состава Совета, но вопрос о точном количестве мест до сих пор остаётся дискуссионным. Основные аргументы в пользу такого действия – это резкое увеличение количества государств-членов ООН, которое не отразилось на составе СБ с момента его последнего расширения (1963 год), и так называемый «каскадный эффект» – проблема преимущественного участия постоянных членов Совета Безопасности ООН в работе других органов ООН при назначении на высокие руководящие должности в системе организации в ущерб остальным государствам-членам[5].
Категории членства в Совете.
До сих пор обсуждается как увеличение количества непостоянных мест, так и постоянных. Кроме того, некоторые проекты содержат предложения по созданию новых категорий мест в СБ – это «полупостоянные» места. В разных проектах такие места отличают разные черты – удлинённый срок пребывания, возможность перевода в категорию постоянных мест после проведения обзора хода реформы, возможность немедленного переизбрания и другие[6].
Статус права вето.
Вето – пожалуй, самый спорный вопрос, обсуждаемый в ходе подготовки проектов реформы. Предложения, касающиеся вето, радикально отличаются: некоторые государства настаивают на отмене этого права (например, Италия), другие – на расширении его на новых постоянных членов при условии введения такой категории (например, так считают представители государств Африки), третьи – на определённом ограничении (например, на наделении постоянного члена Совета ½ вето, которое сработает только при одновременном его наложении на проект резолюции двумя и более постоянными членами)[7]. Некоторые, напротив, считают, что нынешнее положение дел – это лучший вариант; и такая позиция характерна для пяти постоянных членов Совета Безопасности.
Региональная репрезентативность.
Новые места в Совете, если они будут введены в ходе реформы, должны будут распределяться внутри определённого региона. Проблемы вызывает соотношение количества мест между этими регионами – государствами Африки, государствами Азии, государствами Восточной Европы, государствами Латинской Америки и Карибского бассейна, группой государств Западной Европы и других государств. Количество новых мест для каждого региона стало признаком, отличающим проекты друг от друга и позволяющим привлекать союзников.
Рабочие методы и отношения между СБ и ГА.
Методы работы Совбеза стали также спорным вопросом. Например, многие пытаются ограничить полномочия Совета и напоминают о неоднозначной резолюции ГА ООН «Единство в пользу мира», которая постановляет, что в случае, «если Совет Безопасности, в результате разногласия постоянных членов, оказывается не в состоянии выполнить свою главную обязанность по поддержанию международного мира и безопасности во всех случаях, когда имеются основания усматривать угрозу миру, нарушение мира или акт агрессии, Генеральная Ассамблея немедленно рассматривает этот вопрос…»[8].
Основными обсуждаемыми в ходе процесса реформы Совета Безопасности являются проекты следующих групп:
«Постоянная пятёрка» является мощным игроком в процессе обсуждения реформы. В группу входят пять государств, являющихся постоянными членами СБ: Китай, Россия, США, Великобритания и Франция. Два последних государства имеют более гибкую позицию по вопросам реформы, включая проблему вето. Главный момент, на котором акцентируют внимание все члены группы, – это достижение серьёзного компромисса среди всех государств-членов, при котором Совет должен оставаться компактным для обеспечения эффективности его работы. Все члены этой группы настаивают на том, чтобы методы работы СБ обсуждались только в этом органе и никаком другом[17].
Что касается отмены или модификации вето, большинство членов группы считает, что такие изменения не смогут быть ратифицированы через поправки к Уставу – конечно, ведь это противоречит интересам P5. Настоящее положение дел членов группы устраивает, поэтому есть основания полагать, что они пытаются затормозить ход реформы.
Большинство проектов реформы предусматривает расширение этого органа и совершенствование методов его работы. Компромиссными, или наиболее соответствующими потребностям большинства государств-членов ООН, проектами можно назвать проекты группы G4 и «промежуточную модель», которые похожи на такой «усреднённый» проект:
— Численность. Чаще всего встречается предложение увеличить число членов СБ на десять, что составит 25 членов.
— Избрание новых членов. Интересно отметить, что некоторые проекты содержат предложение по избранию представителей внутри региональных групп, отходя от процедуры Генеральной Ассамблеи, и, вероятнее всего, такое предложение в итоге получит широкое одобрение.
— Новые постоянные члены. Несмотря на сопротивление некоторых групп расширению состава постоянных членов, большинство государств поддерживают такую реформу. Новые постоянные члены не наделяются всеми полномочиями сразу: так, вопрос права вето предлагается решить на обзоре хода реформы через 10-15 лет, но маловероятно его распространение на новых членов.
Наиболее общее предложение по распределению новых постоянных мест по регионам:
В итоге выходит добавление новых шести постоянных мест. Следовательно, остаются четыре непостоянных места, которые в нашем «усреднённом» проекте будут избираться по следующей схеме:
Большинство проектов включает в себя схожие предложения по улучшению методов работы Совета, исключая слишком радикальные от группы «Объединившихся ради консенсуса». Методы предлагается совершенствовать через площадку Генеральной Ассамблеи.
На сегодняшний день конкуренция за одно непостоянное место в СБ у государств Азии и группы Западной Европы и других государств различается в два раза. Если проект, подобный сборному усреднённому, будет реализован, то представительство государств среди непостоянных членов Совбеза будет более разнообразным, хотя государства Азии и в этом случае окажутся в худшем положении по сравнению с остальными.
Что касается постоянного членства, понятна активная борьба за введение новых мест странами Африки, Латинской Америки и Карибского бассейна, которые в принципе не представлены в этой категории. Безусловно, что в настоящее время в несправедливом положении находятся и государства Азии и Восточной Европы. Проведение реформы по «среднему» проекту не сильно увеличит представленность государств от этих регионов в СБ, но хотя бы даст возможность постоянного голоса в одном из главных органов ООН. Говоря о западноевропейской группе, её можно назвать перепредставленной.
Почему же такой «усреднённый» проект не был принят? Рассмотрим проблемы подробнее.
Любое изменение Устава ООН, которое неизбежно при проведении реформы Совета Безопасности (а именно внесение поправок в ст. 23 и 27 Устава), требует принятия поправок двумя третями голосов членов ГА, включая голоса всех постоянных членов СБ, и ратификации таких поправок. Следовательно, проект должен набрать 129 или более спонсоров, включая Китай, Соединённые Штаты Америки, Соединённое Королевство, Российскую Федерацию и Францию. Многие предложения, которые поддерживаются большим количеством государств, не могут пройти либо порог из 129 голосов, либо фильтр постоянных членов.
Например, все государства Африки выступают за расширение права вето на будущих постоянных членов, но их всего 54, и им нужно набрать ещё минимум 75 союзников. Более того, позиция постоянных членов по данному вопросу неоднозначна.
Ещё интереснее рассмотреть в целом вопрос расширения Совета – «за» выступают все государства, кроме групп «Объединившиеся ради консенсуса» и АСТ, которые представляют всего около 40 государств. Однако если им удастся убедить хотя бы одного постоянного члена Совбеза (например, США, которые относятся к реформе без энтузиазма), то такая поправка не пройдёт.
За улучшение методов работы Совета выступает подавляющее большинство государств, но постоянные члены считают этот вопрос исключительной компетенцией Совбеза, поэтому даже такая широко поддерживаемая поправка пройти не сможет.
Противоречия накапливаются и внутри самих групп, включая P5, чьё единодушие крайне важно для принятия поправки в Устав. Так, Франция и Соединённое Королевство поддерживают в качестве постоянных членов Германию, Бразилию, Индию и Японию, а также двух кандидатов от Африки, и выступают против предоставления постоянного места для ЕС. Но кандидатура Германии противоречит интересам США, и они её не поддерживают, хотя приветствуют включение в состав Совета Японии, что не устраивает Китай и Индию. Бразилия устраивает Францию, Россию и Соединённое Королевство, но против выступает США и её региональные соперники – Мексика и Аргентина. Что касается Китая, он поддерживает большую репрезентативность малых и развивающихся стран (G77) в увеличенном Совбезе, в то время как остальные постоянные члены опасаются, что такие кандидаты не будут соответствовать требованиям п. 1 ст. 23 Устава ООН. Противоречия только обостряются, и ни одна поправка, касающаяся изменения состава постоянных членов, в таких условиях проведена быть не может.
Более того, усилия, направленные на продвижение конкретного проекта резолюции, могут вылиться в присутствие в Совете большинства от одной конкретной группы интересов, что неизбежно вызовет новую волну недовольства среди членов других групп.
Что касается методов работы Совета, несмотря на некоторые предпринятые шаги по их улучшению, в последнее время отмечается возрастающая уверенность среди государств-членов в том, что большая прозрачность работы Совета не обязательно перерастёт в более активное участие стран в процессе принятия его решений. Парадоксально, но некоторые из принятых ранее для обеспечения большей открытости Совета мер обернулись тем, что большее количество решений стали приниматься тайно. К примеру, в то время как большее количество публичных дискуссий стали вестись в широком круге Совета, менее формальные переговоры переместились в примыкающую закрытую комнату. Некоторые государства-члены и вовсе полагают, что только Пятый комитет Генеральной Ассамблеи (административно-финансовый) является единственным реальным инструментом влияния на принятие решений Советом Безопасности[19].
Все положения, указанные выше и взятые вместе, позволяют сделать вывод, что в ближайшем времени полноценная реформа Совета Безопасности ООН не состоится.
Автор: Марина Устинова
Источник фото: https://responsibilitytoprotectblog.files.wordpress.com
[1] Генеральная Ассамблея ООН, Приложение к письму Постоянного представителя Саудовской Аравии при Организации Объединенных Наций от 12 ноября 2013 года на имя Генерального Секретаря: Заявление министерства иностранных дел Саудовской Аравии с извинениями за отказ стать членом Совета Безопасности, A/68/599, 68-я сессия, 14 ноября 2013.
[2] См.: Щербак И.Н. О деятельности Совета Безопасности ООН на современном этапе // Вестник МГИМО-Университета. 2013. №6. С. 9.
[3] См.: UN General Assembly, Provisional Verbatim Record of the 68th Meeting, A/46/PV.68, 46th session (23 December 1991); Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН A/RES/47/62, Вопрос о справедливом представительстве в Совете Безопасности и расширении его членского состава, 47-я сессия (10 февраля 1993); Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН A/RES/48/26, Вопрос о справедливом представительстве в Совете Безопасности и расширении его членского состава, 48-я сессия (3 декабря 1993); Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН A/RES/53/30, Вопрос о справедливом представительстве в Совете Безопасности и расширении его членского состава и связанные с этим вопросы, 53-я сессия (23 ноября 1998); Генеральная Ассамблея ООН, Официальный отчёт 7-го пленарного заседания, A/58/PV.7, 23 сентября 2003 года; Генеральная Ассамблея ООН, Официальные отчёты 70-75-х пленарных заседаний, A/61/PV.70-75, 61-я сессия. 2007 год.
[4] Генеральная Ассамблея ООН, Итоговый документ Всемирного саммита 2005 года, A/RES/60/1, 60-я сессия, 24 октября 2005.
[5] Генеральная Ассамблея ООН, Приложение к вербальной ноте Постоянного представительства Коста-Рики при Организации Объединенных Наций от 24 июня 2005 года на имя Генерального секретаря: Расширение членского состава Совета Безопасности и каскадный эффект: расширение категории постоянных членов и его последствия для системы Организации Объединенных Наций, A/59/856, 59-я сессия, 27 июня 2005.
[6] Более подробно: Генеральная Ассамблея ООН, Вопрос о справедливом представительстве в Совете Безопасности и расширении его членского состава и связанные с этим вопросы: письмо Постоянных представителей Финляндии и Таиланда при Организации Объединённых Наций на имя Председателя Генеральной Ассамблеи от 15 сентября 1995 года, A/49/965, 49-я сессия (13 сентября 1995).
[7] Более подробно: Swart, L. and J. von Freiesleben. Governing & managing change at the United Nations: Reform of the Security Council from 1945 to September 2013. New York: Center for UN Reform Education, 2013.
[8] Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН A/RES/377 (V), Единство в пользу мира, 5-я сессия (3 ноября 1950).
[9] Проект резолюции Генеральной Ассамблеи ООН A/59/L.64, Реформа Совета Безопасности, 59-я сессия (6 июля 2005).
[10] Проект резолюции Генеральной Ассамблеи ООН A/59/L.67, Реформа Совета Безопасности, 59-я сессия (14 июля 2005).
[11] Проект резолюции Генеральной Ассамблеи ООН A/59/L.68, Реформа Совета Безопасности, 59-я сессия (21 июля 2005).
[12] Проект резолюции Генеральной Ассамблеи ООН A/60/L.49, Реформа Совета Безопасности, 60-я сессия (17 марта 2006).
[13] Проект резолюции Генеральной Ассамблеи ООН A/60/L.69, Реформа Совета Безопасности, 60-я сессия (17 марта 2006).
[14] Более подробно: Справка МИД РФ о реформе Совета Безопасности ООН // Министерство иностранных дел Российской Федерации: официальный сайт. 13 ноября 2011.
[15] Swart, L. and J. von Freiesleben. Governing & managing change at the United Nations: Reform of the Security Council from 1945 to September 2013. P. 57.
[16] Справка МИД РФ о реформе Совета Безопасности ООН.
[17] Генеральная Ассамблея ООН, Доклад Рабочей группы открытого состава по вопросу о справедливом представительстве в Совете Безопасности и расширении его членского состава и другим вопросам, связанным с Советом Безопасности, A/61/47, 61-я сессия (9 октября 2008).
[18] Неофициальный рабочий документ от 25 октября 2002 года, подготовленный Секретариатом Организации Объединенных Наций // Официальный сайт Организации Объединённых Наций.
[19] Swart, L. and J. von Freiesleben. Governing & managing change at the United Nations: Reform of the Security Council from 1945 to September 2013. P. 20.
В последнее время всё большую актуальность приобретает вопрос о числе нелегальных мигрантов на территории Российской Федерации. Однако часть иностранных граждан предпочитает получить гражданство на законном, казалось бы, основании, используя для этого, тем не менее, различного рода незаконные методы. Одним из таких способов является фиктивный брак с гражданином Российской Федерации. Учитывая рост фиктивных браков, возникает вопрос о необходимости введения наказания за подобную аферу. Так, в Государственной Думе рассматривается законопроект[1], который предусматривает уголовную ответственность за получение разрешения на временное проживание в РФ или гражданства РФ путём заключения фиктивного брака.
Инициаторами данного законопроекта являются депутаты Калужской области. Камнем преткновения стала внушающая опасение статистика: только за 4 года доказано более 32 случаев заключения брака с целью приобретения гражданства[2]. Депутаты предлагают внести поправку в статью 322 УК РФ, в которой предусмотрена ответственность за незаконное пересечение государственной границы. По их мнению, незаконное получение гражданства РФ и вида на жительства также является преступлением. В качестве наказания законопроект предусматривает штраф в размере от 100 тыс. до 300 тыс. рублей, либо исправительные работы или лишение свободы до трёх лет. Почему же именно брак является наиболее частым основанием для приобретения гражданства?
В Калужской области за 4 года доказано более 32 случаев заключения брака с целью приобретения гражданства
Согласно законодательству РФ, число мигрантов, которые могут работать в каком-либо субъекте Российской Федерации ограничено: существует определенная квота на получение временного вида на жительство[3]. Однако существует большое количество оснований, которые позволяют жить мигрантам вне квоты: например, брак с гражданином РФ.
Кроме того, брак является основанием не только для получения вида на жительство, но и гражданства в упрощённом порядке: брак с гражданином РФ на протяжении срока не менее трёх лет позволяет получить гражданство в сокращённые сроки (полгода вместо года), а также без «ценза оседлости» (нет необходимости постоянно проживать на территории РФ в течение 5 лет)[4].
Таким образом, фиктивный брак является настоящим спасением для мигрантов, которые боятся не получить разрешение на временное проживание, либо не могут получить гражданство иными способами. О популярности подобного основания свидетельствует статистика: по данным Федеральной миграционной службы (ФМС), 80% обращений по получению гражданства в упрощенном порядке связаны с семейным статусом[5]. К сожалению, подобное основание часто используется в корыстных целях: как минимум 15% подобных заявлений является, очевидно, фиктивным.
Что же подразумевается под фиктивным браком? Это брак, который супруги или один из супругов зарегистрировали без намерения создать семью[6]. Стоит отметить, что подобная цель не имеет однозначного закрепления в законодательстве. Именно поэтому решения об определении сущности фиктивного брака носят субъективный характер, который основывается на восприятии судьи. Доказательства, которые могли бы определить существование фиктивного брака, также не являются однозначными: одного признака недостаточно, поэтому используется комплекс доказательств. Например, признаком фиктивного брака признаётся раздельное проживание. Однако, совместное проживание не является обязательным условием для брака, поэтому одного только этого условия недостаточно. Признаки, свидетельствующие о фиктивности брака, могут быть совершенно разными. Скажем, таковыми являются отсутствие общего совместного хозяйства, отсутствие брачных отношений, раздельное проживание[7], свидетельские показания, подтверждающие фиктивность брака, банковские счета лиц, отсутствие совместных фотографий и т.д. Но если люди заинтересованы в поддержании иллюзии брака, то убедительные доказательства о его фиктивности собрать крайне трудно. В таком случае, определение фиктивного брака становится практически немыслимым: государственные органы не имеют права следить за жизнью и поведением супругов.
Помимо выявления уже длящихся фиктивных браков, сложно пресечь их заключение: работники ЗАГСа обязаны зарегистрировать брак, даже если у них имеются сомнения в истинных мотивах и чувствах жениха и невесты. Так, в 2006 г. был зарегистрирован брак москвички 1919 года рождения и тридцатилетнего гражданина Узбекистана[8].
Кроме того, ввиду незаконности подобной «услуги», фиктивный брак повышает вероятность шантажа и вымогательства: ведь подобный союз легко разрушить, подав заявление в суд и рассказав всю правду.
При этом возрастающее число фиктивных браков для получения гражданства наблюдается не только в Калужской области. Показательным является случай в деревне Дружба Хабаровского края, в которой каждая вторая жительница смогла найти себе мужа и заработать на этом: женщины получили вознаграждение сначала за процедуру регистрации брака, а затем – за развод[9]. Делом заинтересовалась прокуратура. При этом, с началом следственной проверки, часть «супругов» скрылась с места проживания, не оставив никаких документов. Поэтому определённый процент жительниц деревни даже не может развестись.
Интересным представляется, что существует целая индустрия так называемых «брачных брокеров», которые выступают посредниками между женихом и невестой. У этих людей существует своя база данных, в которой почти для каждого клиента может найтись подходящая кандидатура. По рассказам одного из брокеров, технология фиктивного брака отработана до автоматизма: «никаких смотрин и знакомств, встреча с «невестой» или «женихом» прямо в ЗАГСе, передача посреднику аванса до регистрации брака»[10].
Существует целая индустрия так называемых «брачных брокеров», которые выступают посредниками между женихом и невестой
Нельзя не отметить судебное решение об ограничении доступа к интернет-сайту, содержащему информацию о том, как получить гражданство путём заключения фиктивного брака[11]. Данный случай свидетельствует о большом количестве поисковых запросов на подобную тематику, так как сайты такого рода появляются в ответ на спрос пользователей. В самом деле, по запросу «фиктивный брак» можно найти огромное количество записей о поиске супруга или супруги, а также о предложении себя в качестве необходимой кандидатуры.
Бесспорно, ситуация требует урегулирования, и депутаты Калужской области предложили свой способ. Однако, по мнению многих юристов, данная норма окажется непопулярной, так как, как уже было отмечено ранее, в случае заинтересованности обеих сторон, люди будут создавать видимость брака. Единственной ощутимой издержкой будет повышение расценок за подобную «услугу» ввиду появления наказания. Кроме того, законопроект недостаточно проработан, что вызывает сомнения в его эффективности.
Законопроект также не поддержал Верховный Суд РФ: по его мнению, необходимо совершенствовать миграционное законодательство, а также процесс выявления предпосылок заключения брака[12]. Кроме того, было вынесено решение, согласно которому брак с гражданкой РФ не являлся основанием для возращения мигранта, выдворенного за нарушение миграционного законодательства[13]. Решение Верховного Суда стало показательным: именно с этого времени суды стали обращать внимание на фиктивность некоторых браков и не признавать их в качестве основания для дальнейшего пребывания в стране.
К тому же, интерес представляет международный опыт. Например, в Японии первые несколько лет миграционная служба постоянно звонит супругам, задавая проверочные вопросы, которые могут свидетельствовать о близких отношениях между ними: сколько лет отцу жены или во сколько муж возвращается с работы[14]. В США предусмотрено наказание за брачное мошенничество в виде 10 лет тюрьмы[15]. Таким образом, можно сделать вывод, что заключение брака с иностранным гражданином с целью получения гражданства признаётся мошенничеством, которое грозит депортацией и нередко тюрьмой.
Исследуя опыт зарубежных стран и прислушиваясь к мнению компетентных юристов, стоит отметить, что нужно обратить более пристальное внимание на проблемы, связанные с постоянным нахождением иностранных граждан на территории Российской Федерации. Введение наказания за фиктивность брака не является выходом из сложившейся ситуации, так как число подобных браков увеличивается ввиду затруднённости доказывания их недействительности. Более благоприятным вариантом кажется принять позицию Верховного Суда и совершенствовать миграционное законодательство. Остается надеяться, число подобных афер, которые в настоящее время широко распространены и сложно доказуемы, сократится.
Автор: Анастасия Прокопова
Источник фото: http://dreamlawca.com
[1] Законопроект № 419191-6. О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (в части установления ответственности за получение иностранным гражданином разрешения на временное проживание в Российской Федерации путем заключения фиктивного брака. [Электронный ресурс] // URL:http://asozd2.duma.gov.ru/main.nsf/%28SpravkaNew%29?OpenAgent&RN=419191-6&02 (дата обращения 24.05.2015).
[2] Там же.
[3] Федеральный закон от 25.07.2002 № 115-ФЗ (ред. от 23.05.2015) «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» // Российская газета. 31 июля 2002. № 140.
[4] Закон Российской Федерации «О гражданстве Российской Федерации» от 31 мая 2002 № 62–ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2002. № 22. Ст. 2031.
[5] Пашкова В. Фиктивный брак как организация незаконной миграции. Новая законодательная инициатива. [Электронный ресурс] // zakon.ru URL:http://zakon.ru/blog/2015/2/24/fiktivnyj_brak_kak_organizaciya_nezakonnoj_migracii__novaya_zakonodatelnaya_iniciativa (дата обращения 26.06.2015).
[6] «Как признать брак фиктивным?». Азбука права. 2015. [Электронный ресурс] // URL:http://azbuka.consultant.ru/cons_doc_PBI_200186/ (дата обращения 24.05.2015).
[7] Приговор Московского районного суда г. Твери по иску прокурора Московского района г. Твери к Старуновой Н.А. и Зардову С.А. о признании брака недействительным (фиктивным)// Архив Московского районного суда г. Твери за 2011 г. Гражданское дело № 2-2454/11.
[8] Назвался мужем? Докажи. [Электронный ресурс] // rg.ru. 10 марта 2015. №6619 (48). URL: http://www.rg.ru/2015/03/10/brak.html (дата обращения 28.05.2015).
[9] В Хабаровском крае девушки заключали фиктивные браки с гастарбайтерами. [Электронный ресурс] // ren.tv. 12 мая 2015 URL: http://ren.tv/novosti/2015-05-12/v-habarovskom-krae-devushki-zaklyuchali-fiktivnye-braki-s-gastarbayterami (дата обращения 28.05.2015).
[10] Сколько стоит фиктивный муж. [Электронный ресурс] // russia-ss.narod.ru. URL: http://www.russia-ss.narod.ru/text.html (дата обращения 28.05.2015).
[11] Приговор Железнодорожного городского суда Московской области по исковому заявлению прокурора г.о. Железнодорожный в интересах Российской Федерации и неопределенного круга лиц к ООО «Электрон-Телеком» об ограничении доступа к информации// Архив Железнодорожного городского суда Московской области за 2015 г. Гражданское дело № 2-1074/15.
[12] Верховный Суд РФ. Официальный отзыв на проект федерального закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» от 13 февраля 2014. 5-ВС-552/14.
[13] Любовь с браком. Российские суды начали массово разводить фиктивные семьи. [Электронный ресурс] // rg.ru. 05 апреля 2011. №5447 (71). URL: http://www.rg.ru/2011/04/05/falso.html (дата обращения 28.05.2015).
[14] Корчмарек Н. Семья с браком. [Электронный ресурс] // trud.ru. 11 сентября 2008. №170. URL: http://www.trud.ru/article/11-09-2008/133181_semja_s_brakom.html (дата обращения 28.05.2015).
[15] Там же.
Представления о войне часто вызывают ассоциации с человеческой трагедией, геройством. В войне участвуют люди, судьбы которых преломляются. Они вынуждены искать новые формы для самореализации, которые помогают выжить, противостоять бедствиям войны. Литература призвана всё это отобразить. Поэтому, помимо боевых действий, тактических ходов и прочих документальных данных, в военных нарративах очень важна репрезентация человеческого общежития, сугубо бытовых практик, присущих каждому человеку как в мирное время, так и в военное.
Удивительно, насколько общественно значимым может быть такое обыденное действие как поход в уборную или пятиминутный перекур. В непрерывном потоке разрывающихся снарядов, очередей пулемётов и смерти своих товарищей житейские мелочи выходят на первый план и вызывают гораздо более яркие эмоции по сравнению с реально важными, казалось бы, стечениями обстоятельств.
Немецкий солдат Первой мировой войны – Эрих Мария Ремарк
Отличным примером этого стали произведения Эрих Марии Ремарка «На западном фронте без перемен» и Эрнеста Хемингуэя «Прощай, оружие!». Оба романа раскрывают тему «потерянного поколения» – людей, для которых война стала университетом жизни, тех, кто в шестнадцать и восемнадцать лет уже успел подойти вплотную к вопросу «что же ждёт всех нас дальше?». На войне они поняли, что традиционная мораль, говорящая людям о смерти как о важной части мироздания, требующей глубоких размышлений и душевных переживаний, в ходе вооруженного конфликта неприемлема: смерть солдат становится должным, каждый день соседствующим с будничными ритуалами. Она рутинна. Она логична. Иногда такое понятие, кажущееся на первый взгляд несовместимым с войной и смертью, как юмор, помогает пережить потерю, кошмары фронта сгладить иронией… Это спасает от помешательства.
Для главного героя романа Джонаттана Литтелла «Благоволительницы» события, неприемлемые для мирного течения жизни, становятся обыденностью. Вот что он говорил о казни Зои Космодемьянской:
«Я начал смутно догадываться, что, приняв участие в столь скверном спектакле, перестаю замечать его постыдность, тяготиться чудовищным попранием, осквернением Доброго и Прекрасного; происходило скорее обратное; происходящее становилось привычным и больше не вызывало никаких особенных эмоций»[1].
Реальность, в которой смерть становится обиходом, вынуждает людей приспосабливаться к другой жизни, кто как может, и справляться с эмоциональными изменениями в сознании. Это было важно для каждого, кто участвовал в войне, сейчас же на это смотрят как на изменение сознания целого «потерянного поколения». Лекарством для каждого современника войны всегда служила любовь. Любовь как нечто сохраняющее и придающее смысл существованию человека. Однако на войне это понятие крайне растяжимое: это может быть любовь к Родине, любовь к матери, к земле, любовь к женщине. Мысли о любви как о светлом чувстве тут и там соседствовали с мыслями о сиюминутных удовольствиях. Как много о женщине и об удовольствиях, которые она может принести, говорится на войне. Наличие в близлежащей территории публичного дома было настолько же важным, как важна была близость точки с продовольствием и госпиталя. А основное значение слов «хорошее», «лучшее» заключалось во встречах с девушками и в них самих. Хемингуэй писал:
«– Хватит. Скажите, какое было самое лучшее?
– В Милане.
– Потому что это было первое. Где вы её встретили? В «Кова»? Куда вы пошли? Как всё было? Выкладывайте сразу. Остались на ночь?
– Да.
– Подумаешь. Теперь и у нас здесь замечательные девочки. Новенькие. Первый раз на фронте»[2].
Эрнест Хемингуэй после ранения, 1918 год
Не познавшие ещё сексуальную революцию шестидесятых, люди, жившие в первой половине XX века, относились к теме половых отношений очень щепетильно: в 30-х–50-х годах практически невозможно было в открытую разговаривать о своей интимной жизни с кем-либо, придавать им большое значение было извращением и аморальностью. На войне же всё иначе: сексуальное удовольствие служило неким наркотиком, которого каждый желал и который на некоторые мгновения уносил человека от проблем. «Вы порносказки в лесу у костра в мужской компании не слыхали? Как-нибудь расскажу, ага…», — так написал в своей статье Алексей Ивакин в журнале «Самиздат»[3].
Часто речь даже шла не об обоюдно ласковом отношении мужчины и женщины, а о сексуальном насилии, когда дело касалось не добровольного контакта, инициаторами которого, к слову, могли быть как мужчины, так и женщины. Об этом подробно писали А. Лебединцев и Ю. Мухин в совместной работе «Отцы-командиры – О любви и сексе на фронте»[4]. Во время войны насилие представляется чем-то само собой разумеющимся, сопровождающим человека во всех его действиях, командных или интимных.
Девиации от нормального человеческого поведения прослеживались не только в насилии и грубости. Ни для кого не секрет, что даже случаи гомосексуализма на войне имели место. Встречались и инцест, и аутоэрастия (нарциссизм, с точки зрения сексологии). В книгах о войне можно найти о них сведения. Так, в «Благоволительницах» главный герой Ауэ, как сказал в своей статье Дмитрий Лисин, «мало что гей, но ещё и задушил мать свою, а с сестрой провел инцестуозное отрочество»[5]. Поскольку дожить до победы было проблемой, люди при малейшей возможности всячески старались получить удовольствие.
Но кому-то всё же несказанно везло, они по-настоящему сближались, влюблялись. Мотив любви Хемингуэй также использует и в качестве документальной достоверности романа: «Даже в любовных сценах с их щемящей поэзией большого, но обреченного чувства, которое меняет всю доминирующую в романе атмосферу насилия, грязи и цинизма, почти неизменно сказывается стремление достичь той чуть ли не репортажной суховатой конкретности, которая повсюду даёт о себе знать на страницах «Прощай, оружие!»»[6]. На этом фоне хорошо видны образы-символы, помогающие осознать читателю трагизм войны.
Несмотря на повсеместное в военное время некое помешательство на любовных взаимоотношениях между людьми, о них говорили всё-таки как о чём-то крайне интимном, нежном, трепетном. Черты биологического в человеке можно назвать «потребностью», но это биологическое чаще соединено с приставкой «не»: непотребно. Еда, сон, сексуальное удовлетворение – всё это потребности. Но вместе с тем порой они могут подаваться как нечто постыдное и непотребное. В литературе о войне автор может рутинному и личному процессу уделять целые абзацы, наделять их мыслями и смыслами.
«Непотребность» в художественной литературе о войне допустима. Во-первых, это особая черта реалистичных военных произведений, а во-вторых, она нужна не только для придания колорита тексту: на войне интимные процессы действительно являются важной частью человеческого дня, житейской сиюминутностью, вызывающей не меньше эмоций, чем взрывы мин и пушек. Именно война является квинтэссенцией человеческого бытия. Здесь и сейчас. Потому как завтра для многих не будет, а вчера уже не вернётся. В такие моменты обостряется всё. На войне, на амбразуре есть не только такое высокое, как смерть. Амбразура – это ещё и пронести на руках сорокалитровый термос с супом для своих товарищей, чтобы те не голодали. И важна каждая мелочь: если от этого термоса оторвалась лямка и нести её приходится на руках в крайне неудобном положении, солдат может её бросить и побежать обратно за новой. Но товарищи ждут и солдат тащит сорок литров на руках. Обыденность ли? Или подвиг? В отличие от героев военных эпопей Толстого и Стендаля, герои Ремарка и Хемингуэя пошли на войну не гонимые чувствами романтическими или эстетическими, и пошли не за подвигами. Сыграла свою роль обыденность и поголовный призыв всех умеющих держать оружие мужчин: юных и не очень. Они шли туда, будучи уже разочарованными в войне, в мире, в существующих порядках. Дезертирство в армии не было позорным, от него отказывались лишь по причине того, что их семьи и родных будут преследовать власти.
Война для большинства людей, которые в ней участвовали, остаётся делом исключительно частным. В каждом человеке, в каждой человеческой душе накапливается усталость от военных лет с их жесткостью и грязью. И осознание этого истинно трагического опыта возможно только под чистым небом. Необходима перемена в окружении, чтобы ужасы войны, смешавшие в себе насилие, бесчеловечность, общее, личное, важное и неважное, оказались не просто вакханалией, а определенным законом человеческого бытия и вечных проблем, возникающих перед каждым[7].
Интересно то, что в буднях героев романов Ремарка и Хемингуэя столь же близко присутствие «высших целей», сколь и в трактатах великих мыслителей и философов (а ребятам всего-то было по 16-19 лет!). Соседство натуралистичности и сентиментальности произведений этих писателей часто встречались критикой[8], которая говорила, что они неравносильны, потому что идеи и высокие мысли героев возникали на самых заурядных фонах. Австрийцы наступают, в то время как на фронте кто-то подхватил венерическое заболевание, а шутки над священником всё так же остаются одним из самых забавных времяпрепровождений. И герой Хемингуэя здесь осознаёт, что такие слова как «слава», «доблесть», «подвиг», «святыня», звучат в данное время заурядно и совсем неприлично рядом с теми местами, которые постепенно война сравнивает с землёй, и с теми именами, которые вписываются в ряды погибших и потерявшихся в безумном вихре.
На войне все равны и ни у кого нет права на интимное. И таким образом, основной мотив «потерянного поколения» очень тесно граничит с проблемой отношения к сиюминутных удовольствиям, а также с их изображением в военной литературе. «Потерянное поколение» не смогло принять войну и не оправдывало необходимостью борьбу и убийства людей, которых оно даже не знало и которые ему ничего не сделали. На войне всё стирается и понятие «личности» перестаёт существовать. Физическое состояние человека на войне выходит на первый план и, скорее, только физически можно получить удовольствие, поэтому ему так много внимания уделяется в литературе о «потерянном поколении» и о войне вообще. Не впасть в помешательство помогает особое внимание к бытовым деталям и чёрный юмор. А любовь помогает сохранить и придать смысл существованию человека.
Автор: Юлия Кудрявцева
[1] Литтелл Дж. (2012) Благоволительницы. М.: Ад Маргинем Пресс. С. 149.
[2] Хемингуэй Э. (2004) Прощай, оружие! М.: Аст. С. 16.
[3] Ивакин А. (2013) О мате, пердеже и прочих непотребностях в военной литературе // Сайт Samlib.ru. 30 августа. (http://samlib.ru/i/iwakin_a_g/xyj.shtml).
[4] Лебединцев А., Мухин Ю. (2007) Отцы-командиры – о любви и сексе на фронте // Сайт Liewar.ru. 25 октября. (http://liewar.ru/knigi-o-vojne/39-ottsy-komandiry.html?start=13).
[5] Лисин Д. (2012) Джонатан Литтелл. Благоволительницы, роман // Сайт Russ.ru. 24 июля
(http://www.russ.ru/Mirovaya-povestka/Dzhonatan-Littell.-Blagovolitel-nicy-roman).
[6][7] [8] Зверев А. (1982) Американский роман 20-30-х годов. М.: Художественная литература. С. 89-90. С. 83. С. 84.
20 июня состоялся долгожданный для школьников выпускной — событие, которое навсегда останется в памяти каждого. Особенно тщательно девушки подошли к выбору платья, чтобы сделать этот вечер поистине незабываемым и ощутить себя королевой бала. Наша редакция подготовила обзор самых популярных нарядов 2015 года с рассказом об историческом происхождении этих моделей.
В этом году многие выпускницы отдали предпочтение струящемуся вечернему платью в пол в греческом стиле. «Платье богини» в самых разных интерпретациях и оттенках сделало множество юных девушек поистине очаровательными, подчеркнув их женственность и изящество. Обращаясь к истории моды, следует отметить, что подобная модель встречается в 1930-х гг. у парижского кутюрье Мадам Гре. Платье создано при помощи драпировки материала, в качестве которого, как правило, выступает шифонвый шелк. В современных моделях полосы из материала, собранного в тонкие складки, перекручивают в бретельки, при этом оставляя спину открытой. Представленные ниспадающие платья обладают вертикальным силуэтом, что делает выпускниц похожими на древнеримских и древнегреческих статуй. В результате, при правильном выборе цвета, такое платье выгодно подчеркнет ваши достоинства и скроет недостатки.
Другим выбором модниц стало пышное платье в пол с силуэтом Sweetheart, юбка которого выполнена из множества слоев тафты и тюля. История этого выпускного платья уходит корнями в 1950-х гг. В то время подобные модели были популярны среди дебютанток выпускных балов, устраивавшихся в честь окончания последнего учебного года.
Впервые термин «выпускной бал» встречается в дневнике студентки Амхерст-колледжа в США, штате Массачусетс в 1894 году. Однако если в 1900-х гг. эти мероприятия устраивались в основном престижными колледжами и проходили скромно, то начиная с 1920 года эти события приобрели популярность и стали устраиваться ежегодно в более крупных масштабах. В то же время в США стали появляться предметы роскоши, и дебютантки, заранее готовясь к выпускным балам, шили платья на заказ и продумывали свой образ в целом. В России укоренилась такая же традиция.
Автор: Анна Криллова, Елизавета Седова,
Основан на работе Марни Фогг «Мода. Всемирная история»
Источник фото: Instagram и http://imgkid.com/
Современные практики найма персонала
Организация – это составляющие её работники. Поэтому от того, какими качествами обладают сотрудники, зависит успех компании в целом. В постфордистских компаниях важной составляющей является не столько профессиональная квалификация работника, сколько его человеческий (когнитивный) капитал, накопленный на протяжении всей жизни. В подобной ситуации багаж знаний и опыта человека позволяет ему решать различные по сложности и содержанию задачи. Наличие гибкой специализации способствует установлению в организации демократических отношений, основывающихся на взаимопомощи и доверии между работниками и работодателями[1]. В свою очередь необходимость адекватно и оперативно реагировать на постоянно меняющуюся экономическую и технологическую среду, решать сложные и нечётко сформулированные задачи способствует работе в стиле единой творческой команды: работать сообща, но в удобном ритме и манере для каждого члена команды, делить риски и награды между всеми участниками.
Таким образом, отказ от фордистских принципов организации труда приводит к смене ориентации организации с концепций управления персоналом на концепции управления человеческими ресурсами как составной частью производственных ресурсов. Это в корне меняет задачи управления, функции и структуру соответствующих служб в организации. Теперь роль, отводимая процедурам найма персонала, резко возрастает в связи с увеличением роли человеческого (когнитивного) капитала, вовлекаемого в процесс производства.
В подобных условиях возникает вопрос о том, как изменились практики найма персонала: по каким критериям и с помощью каких процедур осуществляется найм в постфордистских организациях для того, чтобы выяснить, способен ли потенциальный работник адаптироваться к новым гибким условиям труда, работать в порыве единой команды.
Процесс найма и его этапы. Ключевые понятия
В большинстве компаний сложившаяся система управления персоналом состоит из нескольких самостоятельных и значимых элементов, в которую входит процесс найма сотрудника. В свою очередь процесс найма делится на три этапа: набор, отбор и приём персонала[2].
Под наймом понимается процесс согласования интересов двух сторон: работодателя и потенциального работника, в ходе которого осуществляется ряд действий, направленных на привлечение кандидатов, обладающих необходимыми для организации качествами. В ходе процесса найма на первом этапе осуществляется набор – то есть привлечение работника путем предусмотренной и предписанной в организации системы мер. Основная цель набора кадров заключается в установлении контакта с потенциальным работником. Подобный контакт должен информировать и в какой-то степени стимулировать человека подать своё резюме на участие в конкурсе за вакантное место. На данном этапе организация осуществляет общий анализ собственных потребностей в кадрах, формулирует требования к персоналу, определяет основные источники поступления кандидатов, а также выбирает методику отбора кадров[3].
После того как компания заявила о необходимости в новых кадрах и установила контакт с определённым кругом потенциальных работников, осуществляется вторая стадия процесса найма персонала, или отбор по уже выбранной методике. На данном этапе происходит тщательное изучение кандидатов и выделение лишь нескольких, наиболее соответствующих целям организации, среди общего числа претендентов на должность. Следует отметить, что процесс отбора персонала подразумевает решение ряда вопросов, таких как[4]:
И, наконец, заключительный этап процесса найма персонала – приём нового сотрудника в штат. На данном этапе происходит окончательное определение и закрепление предстоящих отношений между работодателем и нанимаемым работником, предполагающее строгое соблюдение законов РФ о трудовых отношениях[5]. Завершается приём на работу формированием личного дела работника, в котором хранится необходимый перечень документов, подаваемых кандидатом на первом этапе процесса найма[6].
Проанализировав основные этапы найма, перейдем теперь к анализу развития и изменения различных теоретических концепций, в рамках которых исследователи рассматривали найм персонала.
Теоретические концепции и эмпирические исследования найма персонала
Интерес исследователей к изучению особенностей и стратегий найма персонала в организациях возник недавно. Среди эмпирических и теоретических исследований по управлению человеческими ресурсами в процессе найма одной из первых можно считать теорию сигналов М.Спенса[7]. Тогда в компаниях, согласно исследователю, преобладало мнение о том, что механизмом отбора работников являлся диплом об образовании.
Уже к концу ХХ века взгляды на процесс найма персонала начали трансформироваться, а теоретические модели стали учитывать гетерогенность акторов на рынке труда, предполагая, что работники могут отличаться для работодателя как профессиональными навыками, так и склонностью к рискованным действиям в целях организации[8]. И то, какому работнику компания при найме отдаст предпочтение, полностью зависит от её специфических характеристик. Совсем иной вопрос: как организация идентифицирует работника как рискованного? Вероятнее всего, эти критерии также могут варьироваться от организации к организации. При этом необходимо отметить, что крупные организации с большей вероятностью пойдут на риск, в сравнении с молодыми, пока не заявившими о себе компаниями. К тому же, чем специфичнее потребности фирмы, тем выше вероятность того, что она будет нанимать именно таких «рискованных» работников с последующим инвестированием в их обучение. В подобном случае инвестиции можно считать одним из видов стратегий найма персонала.
Родоначальником теории инвестиций в человеческий капитал по праву считается Г.Беккер. В понятие человеческого капитала он вкладывал две основные составляющие: общие навыки (весь багаж знаний и умений, который человек приобрел за свою жизнь и может реализовать в любой фирме) и специфические (конкретные уникальные знания и умения, которые могут быть применены только в конкретной организации). Согласно взглядам Г.Беккера, фирме может быть выгодно инвестировать только в специфические навыки работника, потому как в других организациях такие навыки будут уже не востребованы[9]. Однако тут возникает противоречие с одним из основных постулатов постфордизма, который гласит о том, что абсолютно все знания и умения человека являются его капиталом, который может быть использован в процессе работы. Никогда не известно наперед, какие определенные навыки, знания, умения понадобятся в ходе решения всё новых и новых производственных задач, поэтому в эпоху постфордизма разделить навыки на специфические и общие довольно сложно. То есть можно говорить о том, что инвестиции организации вносят вклад в ресурсы человека в общем, пополняя его человеческий капитал.
С развитием информационных технологий, а также появлением социальных сетей асимметрия информации и ограничения мобильности из-за недостатка информации о новых вакансиях снижается. Индивиды, получившие информацию о вакансии, могут самостоятельно оценить её, а затем в короткие сроки распространить эту информацию среди большого количества знакомых, используя социальные сети как канал информации. При этом набор может осуществляться как за счет внутренних источников, так и за счет внешних. Под внутренними источниками понимаются работники, уже состоящие в штате организации. Методами отбора персонала в таком случае могут быть, например, внутренний конкурс, совмещение профессий, ротация кадров. Под внешними источниками понимаются потенциальные работники, которые на данный момент не состоят в штате организации, но имеют шансы там оказаться. Для формирования персонала из внешних источников могут использоваться, например, центры занятости, кадровые агентства, самостоятельный поиск через каналы средств массовой информации[10].
На сегодняшний день исследователи главным образом сосредотачиваются на одном из каналов найма персонала, пытаясь проанализировать его и оценить эффективность, в чем кроется значительный недостаток. В эпоху постфордизма, в условиях гибких процедур найма персонала организации обладают большим количеством альтернативных каналов, которые они используют, совмещая одновременно несколько методов отбора персонала, зачастую проявляя к кандидатам на одну должность индивидуальные требования.
В связи с динамично меняющейся ситуацией в организации производственного и трудового процессов, многих исследователей интересовало, как в подобных условиях обстоит дело на рынке труда[11]. Удалось выяснить, что основные черты изменений характера труда состоят в переходе от стандартизированного, универсализированного найма и занятости к гибкой и абсолютно индивидуализированной работе человека как носителя индивидуального человеческого капитала, который может внести свой вклад на пути достижения поставленных целей организации. В настоящее время всё большее количество людей становятся самозанятыми либо же работают по довольно гибкому графику, который в индивидуальном порядке согласуют с работодателем, то есть исследователи основной акцент делают на форме найма: полный рабочий день, гибкий график, работа выходного дня, на день, на месяц и т.д. При этом практикам найма в современных условиях внимания не уделяются. Ученые также утверждают, что к подобным изменениям условий работы в целом, а также трансформации трудового договора как института приводит индивидуализированная, достаточно гибкая форма найма персонала. В своем исследовании они попытались выяснить, характерны ли подобные изменения рынка труда для организаций Силиконовой долины в условиях меняющейся формы найма[12]. Выбор авторами данного кейса обусловлен тем, что данный район очень быстро развивается в технологическом плане, олицетворяя собой все черты организаций эпохи постфордизма. В этом инновационном центре особенно заметны новые паттерны рабочего процесса, а также трансформация отношений между работником и работодателем. К тому же этот район отличается плотным сосредоточением высокотехнологичных компаний, тесно связанных с IT-индустрией; именно там находится штаб-квартира корпорации Google.
Безусловно, полученные результаты, характеризующие организацию труда, практик найма, а также отношений между работниками, нельзя в полной мере отождествлять с ситуацией в мире в целом. Однако их можно соотнести с полем современных IT-корпораций эпохи постфордизма, так как район Силиконовой долины – один из немногих примеров корпораций одного крупного, включающего большое количество акторов, организационного поля, географически локализованных на одной территории в непосредственной близости друг от друга. Также следует подчеркнуть, что фокус исследователей в ходе работы был смещён с конкретно практик найма на формы найма: а точнее переход от постоянного полного рабочего дня к трудоустройству с так называемым гибким графиком, работы выходного дня, временной работы на день, на месяц и т.д. В контексте рассматриваемой статьи форму найма авторы определяют как предполагаемый график работы потенциального сотрудника; то есть установленное и оговоренное заранее время, в которое нанимаемый будет должен работать (жесткий график работы или те часы, которые выбирает сам сотрудник – то есть гибкий график). Организация труда, в свою очередь, включает в себя условия труда работника, его основные обязанности, производственные задачи. К организации трудовой деятельности также относятся отношения, возникающие между работником и работодателем. Исследователи концентрируются именно на том, что с изменением формы труда (переходе к более гибкой, когда сотрудник сам решает, когда ему работать) происходит изменение и его организации – изменяются задачи, стоящие перед сотрудником, обязанности, а также взаимоотношения между работником и работодателем.
В других работах основной исследовательский интерес представлял процесс формирования социального капитала в подобных условиях меняющейся формы найма, а также его значении в различных организациях, однако конкретные практики там также не рассматривались[13].
Понятия фордизма и постфордизма зачастую подвергаются критике за аналитическую несостоятельность и употребление в крайне механистической манере. В рамках подобной критики предлагается путь преодоления расхождений во взглядах ученных, который заключается в четком разграничении социотехнического процесса труда и более широкого институционного подхода к трудовым отношениям[14]. Такое разграничение позволило, например, Томсону (2003) прийти к заключению, что работодатели становятся более требовательными к своим подчиненным, когда трудовые отношения сводятся к аутсорсингу, сдельной работе, сокращениям штата и т.п. Вертикальная дезинтеграция, изменения условий труда и зарплата как источник конкуренции, вместе могли бы служить моделью оформленных трудовых отношений. Если в фордизме трудовой процесс и более широкая система трудовых отношений были крепко связаны, производство по Тейлору сделало их не столь зависимыми друг от друга в эпоху постфордизма. Как бы то ни было, концепции фордизма и постфордизма могут облегчить понимание рабочего процесса, если только проводить различия между абстрактными категориями, лежащими в их основе.
Наиболее актуальны три типа вопросов. Во-первых, следует отделить основополагающие (общие) тенденции от местных и случайных вариативных форм среди многообразия организаций. От того, что наиболее эффективное производство может быть воплощено в различных формах в зависимости от контекста и управленческого подхода, основной вопрос последующего исследования должен касаться контекстуальных источников различных форм эффективного производства и того, как они реализуется в рамках различных трудовых отношений. Во-вторых, исследование должно затрагивать изменения трудового процесса и трудовых отношений и отвечать на вопрос, как они формируются под институциональным и конкурентным давлением.
И, наконец, разделение трудового процесса и трудовых отношений позволяет двояко взглянуть на степень, форму и взаимосвязь преобладающих тенденций в различных секторах. На уровне трудового процесса одним из источников унификации секторов, а именно качественного улучшения труда, может стать перераспределение рабочей силы через попытку одновременно получить не выраженное словами знание от работников ручного труда и эмоциональный труд от обслуживающего персонала.
Текущий переход от фордизма к посфордизму рассматривается и с позиции анализа политических процессов. Государство – это и средство сохранения капитала, и динамическая среда, показывающая баланс сил в обществе на данный момент времени[15]. Что касается постфордистских организаций, то они, основываясь на гибкости производства, нацелены на рост производительного труда и доходов. Интересен и противоречив тот факт, что с позиции данного подхода ответственность за свершившуюся революцию – переход к постфордизму – возлагается на государство, именно оно диктует правила такого рода изменений[16]. Десятилетие назад экономика организаций была ориентирована на массовость производства внутреннего рынка и при чрезвычайных ситуациях в какой-либо отрасли была возможна государственная поддержка высокой покупательной способности населения и защита национальных рынков. Однако теперь, если всё же придерживаться мнения, что постфордизм выходит за рамки национальной экономики на глобальный рынок и включается в систему международного разделения труда, то здесь о существовании государственной «спасательной помощи» говорить невозможно.
Перспективным же подходом к изучению заявленной здесь проблемы является не столько фокус на форме, сколько на практиках найма. Исходя из предпосылки о том, что вслед за социально-экономическими изменениями общества и качественными трансформациями в организации производственного процесса, а также формы труда изменились и требования к потенциальным сотрудникам, всё ещё открытым остается вопрос, произошли ли изменения в практиках найма персонала. Их роль теперь в связи с возросшей ролью человеческого (когнитивного) капитала, вовлекаемого в процесс производства, резко возрастает. Важно отметить, что эмпирических исследований в данной области почти не проводилось, и вопрос особенностей конкретно практик найма именно в постфордистских организациях до сих пор практически не изучен. Поэтому в перспективе необходимо изучить, как изменились практики найма персонала: по каким критериям и с помощью каких процедур теперь осуществляется найм в постфордистских организациях, каким образом организации выявляют, способен ли потенциальный работник адаптироваться к новым гибким условиям труда, работать сообща в команде.
Выводы
Важно отметить, что в обществе произошли значительные социально-экономические изменения за последние несколько десятилетий. Сейчас дискуссии о текущей структуре трудовых отношений ведутся в терминах постфордизма. В качестве основных особенностей современных постфордистских организаций понимаются гибкость, проявляющаяся в персонифицированной заработной плате, гибкой функциональности, а также индивидуальном подходе в процессе найма персонала; демократические отношения между работниками и работодателями; децентрализация механизма принятия решений; возросшая роль когнитивного капитала человека в процессе решения производственных задач.
В эпоху постфордизма важнейшими личными качествами сотрудника становятся не только его интеллектуальные способности и профессионализм, но и навыки самосовершенствования (мотивация, координация, творчество, поведение и адаптивность). Ко всему прочему, среди потенциальных сотрудников организации ищут таких работников, у которых выражены лидерские качества и способность к инновациям. Имеют значение чувство собственности и ответственности кандидата, словом, те качества, которые не могут появиться в процессе обучения. Работники эпохи постфордизма должны привносить в производственный процесс весь свой культурный багаж, приобретенный в различных спорах и дискуссиях, играх, занятиях спортом, музыкой и прочей самодеятельностью. Поэтому справедливо предположить, что и основные стратегии найма персонала в организационном поле постфордистских организаций должны измениться. Однако на данный момент нет эмпирических исследований, которые бы подтверждали или, напротив, опровергали выдвинутый тезис, а значит, вопрос всё ещё остается открытым.
Автор: Ольга Спесивцева
Инфографика: Анна Акопова
Фото: http://prudentgroup.us
[1] Горц А. Знание, стоимость и капитал. К критике экономики знаний / Пер. с фр. и нем. М. М Сокольской.: Издательский дом ГУ-ВШЭ, 2010.
[2] Валиуллина Н.Р. Библиотека: найм персонала: научно-практическое пособие. – М.: Либерея-Бибинформ, 2010.
[3] Кибанов А.Я. Основы управления персоналом: учебник. – М.: ИНФРА-М, 2008.
[4] Волошина И.И. Совершенствование найма персонала в организации (на материалах ООО «Страйк», г. Алейск). URL: http://www.econ.asu.ru/pdf/confYprConsult/Voloshina.pdf (дата последнего обращения: 18.05.15).
[5] Скопылатов И.А., Ефремов О.Ю. Управление персоналом. URL: http://www.bibliotekar.ru/biznes-33/ (дата последнего обращения 19.05.15)
[6] Федорова Н.В., Минченкова О.Ю. Управление персоналом организации: Учебное пособие. – М.: Кнорус, 2005.
[7] Spence, M. Competitive Optimal Responses to Signals: An Analysis of Efficiency and Distribution // Journal of Economic Theory, 1974. Vol. 7. P. 296-332.8Lazear, 1998
[8] Lazear, E. P. Hiring risky workers // I. Ohashi and T. Tachibanaki (eds), Internal Labor Market, Incentives and Employment, St. Martin’s, New York. 1998.
[9] Becker, G. Human Capital: A Theoretical and Empirical Analysis, with Special Reference to Education. New York: National Bureau of Economic Research. 1964.
[10] Волошина И.И. Совершенствование найма персонала в организации (на материалах ООО «Страйк», г. Алейск). URL: http://www.econ.asu.ru/pdf/confYprConsult/Voloshina.pdf (дата последнего обращения: 18.05.15).
[11] Carnoy M., Castells M., Benner C. Labour Markets and Employment Practices in the Age of Flexibility: A Case Study of Silicon Valley // International Labour Review, Vol.136, No.1, 1997. P.27-48.
[12] Carnoy M., Castells M., Benner C. Labour Markets and Employment Practices in the Age of Flexibility: A Case Study of Silicon Valley // International Labour Review, Vol.136, No.1, 1997. P.27-48.
[13] Leana C.R., Van Buren H,J. Organizational Social Capital and Employment Practices // The Academy of Management Review, Vol. 24, No. 3, 1999. P. 538-555.
[14] Vidal M. Reworking Postfordism: Labor Process Versus Employment Relations // Sociology Compass 5/4, 2001. P.237-286.
[15], [16] Jessop B. Fordism and Post-Fordism: a Critical Reformulation. 1992. URL: http://bobjessop.org/2013/11/05/fordism-and-post-fordism-a-critical-reformulation/ (дата последнего обращения: 20.05.15).