С пьесой Самюэля Беккета «В ожидании Годо» документальный спектакль «Лёха», премьера которого состоялась 25-го мая в Культурном центре «Хитровка», имеет мало общего. Пересечения между ними заканчиваются, пожалуй, на том, что режиссёр постановки Виталий Таныгин в прошлом ставил эту работу Беккета.
Впрочем, «Лёха» имеет мало общего с любым из прежде виденных вами спектаклей или прочитанных пьес. Представьте – артисты сразу заявляют, что они артисты, и им поручено доходчиво и интересно пересказать историю жизни друга. Музыка – из Лёхиного плейлиста. Реквизит и декорации – из его прошлого. Интересно наблюдать за тем, как жизнь человека, протекавшая более двадцати лет в разных уголках страны, умещается в пространстве небольшой сцены и в рассказах трёх актеров.
«Интересно наблюдать за тем, как жизнь человека, протекавшая более двадцати лет в разных уголках страны, умещается в пространстве небольшой сцены и в рассказах трёх актеров»
Постановку точнее всего охарактеризует слово «просто». История, слова, выражающие её, диалог актеров и зрителей – всё предельно просто. Вместе с тем нет нарочитой «разговорности», грубости, пошлой ежедневности. Зритель видит очередного «героя нашего времени», но не наблюдает его с высоты птичьего полёта и максимального обобщения, а пристально рассматривает в микроскоп. При этом работающая над спектаклем команда не стремится «покарать и высмеять порок» или «вознести благодетель» (и не преследует прочие не слишком правдоподобные и приевшиеся за несколько веков существования театра цели). Они хотят рассказать историю. И прекрасно с этим справляются.
В клуб анонимных друзей Лёхи – оставшихся безымянными на сцене – входят Эльвир Сирачев, Пётр Вяткин и Евгения Исупова. Естественные, смешные и трагичные, как и жизнь, которую они восстанавливают, перевоплощаясь в родителей, знакомых, случайно промелькнувших людей, составляющих пересказываемую историю. В воссоздаваемых на сцене образах и ситуациях легко угадываются знакомые люди и знакомая жизнь, и собственное прошлое в чём-то пересекается с прошлым главного героя. Приобщением к жизни – такой, какая она есть, какой была и какой будет – и занимается небольшая команда авторов и создателей постановки.
«В воссоздаваемых на сцене образах и ситуациях легко угадываются знакомые люди и знакомая жизнь, и собственное прошлое в чём-то пересекается с прошлым главного героя»
«Лёха» – не единственная летняя премьера «Хитровки». В течение всего июня в Культурном центре будут проходить спектакли и лекции; например, 23-го июня состоится первый показ спектакля «Идиот» («трагикомедия по мотивам романа Ф.М.Достоевского», как заявлено в описании постановки режиссёра Мышкина). Совсем скоро – седьмого июня – состоится премьера исторической постановки «Спасти Британию! История про Мерлина, короля Артура и рыцарей Круглого стола», основанной на преданиях и мифах Британского королевства. А девятого июня пройдёт квартирник-«Хитровник», первый в своём роде, гостями которого станут артисты «Студии театрального искусства».
А в ожидании «Лёхи» – как и любого другого спектакля Культурного центра – можно познакомиться с одной из выставок в основном зале «Хитровки». До 28-го мая работала выставка «Москва. Булгаков», на которой десять художников изображали столицу такой, какой увидели её через призму произведений Михаила Булгакова. С 2-го по 16-ое июня можно посетить выставку дизайна Эркена Кагарова «500 лучших работ»; посещение бесплатное, но по предварительному согласованию с командой «Культурного центра».
Смотреть «Лёху» стоит действительно всем – и подросткам, и студентам постарше, и взрослым, у которых, возможно, уже подрастают дети. Постановка будет понятна и интересна зрителям, но каждый, выходя из зала, вынесет из него что-то своё. Это кажется отличной метафорой жизни.
Автор: Юлия Мейхер
THE WALL продолжает знакомство с людьми, которые занимаются переводом. Вы обращали внимание, что «пацанские» паблики и группы для желающих приблизиться к заветным 40 кг начинают занимать всё меньшую долю в новостных лентах интернет-пользователей? На смену им приходят образовательные ресурсы с информативным и в то же время развлекательным содержанием. Любители искусства подписываются на «Шедевры мировой живописи», в то время как люди, увлечённые точными и социальными науками, добавляют в закладки сайт Khan Academy. Мы пообщались с Ильёй Абиловым, основавшим такие проекты как открытый лекторий Set Up, медиаканал Sci-One и «Верт Дайдер» — студию перевода научно-популярных видео. По его мнению, у российских создателей образовательного контента всё ещё впереди!
Илья, здравствуйте! Слово «стартап» сейчас у всех на слуху, поэтому я для начала хочу пойти по проторенному журналистами пути. Расскажите нам историю появления «Верт Дайдер».
Прообраз этого проекта возник в 2011 году, когда я начал вести свой канал на YouTube и загружать туда научно-популярные видео. Первое время делал переводы сам или брал уже переведенные и озвученные видео с других каналов. Позже я нашёл диктора, который начал делать озвучку. До 2013 года это занятие было скорее хобби, и я мог выкладывать новое видео с достаточно произвольной периодичностью. Но с приходом диктора, а впоследствии и нескольких переводчиков, стало ясно, что пришла пора представлять наш канал на YouTube не как работу одного человека, а как коллективный труд. Прежнее название «Верт Дайдер» всем нравилось, и мы не стали его менять.
Перевод роликов для «Верт Дайдер» является основной работой для всех членов вашей команды?
Нет, это волонтёрская инициатива. Сейчас в проекте участвует около девяноста волонтёров. Замечу, что профессии у всех очень разные. Например, координатор проекта Роман Якимов работает в сфере строительства, ответственный за команду переводчиков и редакторов Алексей Малов преподаёт английский в университете, Елена Смотрова работает в крупном федеральном СМИ переводчиком, Александр Штанг, который отвечает за работу дикторов, работает на радио и занимается разработкой мобильных приложений. Джон Исмаилов — фрилансер, у нас же он координирует команду видеомонтажа. Также нам помогают люди, которые проживают за пределами России. Конечно, чаще всего это эмигранты из стран СНГ.
Как вы находите видео и договариваетесь о переводе с их авторами?
Это достаточно просто: в нашей группе ВКонтакте есть обсуждение, в котором пользователи могут предложить своё видео. К тому же некоммерческая основа проекта даёт переводчикам возможность самостоятельно выбирать материалы себе по вкусу. Мы дружим с одними из самых известных блогеров в сфере создания научно-популярных видео (SciShow, Veritasium, Vsause), и самое удивительное, что они не только с лёгкостью соглашаются на перевод, но ещё и разрешают монетизировать их видео. Но мы так ещё ни разу не делали, потому что, во-первых, многие видеохостинги по умолчанию размещают рекламу, а, во-вторых, при нашем количестве просмотров это приносило бы совсем маленький доход, которого хватило бы разве что на мороженое.
На какие тематические блоки можно поделить видео, переведённые «Верт Дайдер»?
Есть одна магистральная тема – популяризация науки, а от неё уже идут ролики про естествознание, критическое осмысление религии и такие повседневные вопросы как, например, почему хрустят костяшки пальцев. Они, впрочем, и дают большую часть просмотров.
Большинство роликов на вашем сайте длятся несколько минут. Есть ли в коллекции «Верт Дайдер» полнометражные фильмы?
Да, у нас есть и такой опыт. Переведённые записи мы потом демонстрировали на кинопоказах в нескольких городах России, например, в Москве, Санкт-Петербурге, Перми, Омске, Тюмени. Нашим волонтёрам всегда удавалось найти для показа бесплатные площадки, и мы, естественно, не брали денег за вход и просто анонсировали проведение мероприятия в наших интернет-группах. В соответствии с научной областью фильма мы приглашали экспертов. После одного из последних показов, на котором присутствовали учёные-астрофизики, была устроена панельная дискуссия. Судя по живой реакции аудитории и количеству вопросов, такой формат всем понравился.
Кто составляет основную часть аудитории проекта?
Судя по интернет-статистике, это в основном мужчины. Мы боремся со стереотипом о науке как о преимущественно «мужской» сфере, но, по нашим подсчётам, женщины составляют только 30% аудитории. Также есть миф, что наша основная аудитория – это школьники, но это совсем не так. Наоборот, ядро аудитории, то есть примерно 90%, состоит из людей от 18 до 35 лет. Признаюсь, что видео для показа подбираются в расчёте в основном на подготовленную аудиторию. Для взаимодействия с людьми, у которых интерес к науке пока что низок, был создан канал Sci-One. Многие, например, относятся к своим гаджетам как к рыночному продукту и редко задумываются, что работа GPS стала возможна благодаря теории относительности Эйнштейна, без которой точность определения геопозиции варьировалась бы на сотни метров. Видео на канале Sci-One как раз отвечают на такие насущные вопросы, и с их помощью мы пытаемся пробудить интерес к науке у самых разных людей.
«Также есть миф, что наша основная аудитория – это школьники, но это совсем не так»
Как вам удаётся успевать курировать сразу два медиа канала?
Я передал руководство «Верт Дайдер» Роме (Роману Якимову – прим. ред.) и сейчас занимаюсь только Sci-One и лекторием Set Up. У меня есть много идей относительно нашего развития: например, в скором времени мы хотим установить сотрудничество с несколькими известными видеоблогерами — Евгением Баженовым (BadComedian), Данилой Поперечным, Агнией Огонёк, Яном Лапотковым (Топлес). Мы боремся с социальными и научными мифами и не пытаемся двигаться в направлении политики и экономики, поэтому создание взаимовыгодных партнёрских отношений не составляет труда. Sci-One стал новым витком развития нашей активности. Московский политехнический университет (бывший МАМИ) предоставил нам бесплатно помещение для съемок, и мы теперь можем записывать видео хоть каждый день. У меня очень пессимистический взгляд на российское образование, но сотрудники московского Политеха смогли поменять мое отношение к нему. В этом университете активно внедряют проектное образование, а для нас как для научно-популярного канала очень важно быть рядом с чем-то подобным. Мы планируем снимать документальные мини-фильмы о проектах, рассказывая об их «жизни» изнутри. Ведь за готовыми продуктами типа беспилотного транспорта стоят настоящие человеческие истории и труд. Это, пожалуй, и является одной из наших задач – показать, что за смартфоном скрыта целая история достижений науки и технологии.
Интересно узнать, какое у вас образование. Это что-то, связанное с естественными науками?
У меня два высших экономических образования, но по профессии я не работал. Ещё есть неоконченное образование по специальности музыкальная звукорежиссура. У меня был опыт работы как продавцом-консультантом, так и коммерческим представителем, также мы с подругой пробовали открыть ивент-агентство. Потом я работал в шоу-бизнесе, открыл студию звукозаписи с друзьями, но понял, что это не для меня.
По моим ощущениям, популяризация науки все более востребована, этот сегмент ещё только растёт, поэтому делить просто нечего. Мне будет нетрудно согласиться рассказать на наших ресурсах о чьём-то проекте. Думаю, культура взаимодействия тоже нуждается в развитии.
Как вы отбираете людей, с которыми хотите начать сотрудничество?
Во-первых, их идеи должны быть оригинальными. Во-вторых, работающие над какой-либо идеей люди должны уметь самостоятельно организовывать своё время. За весь период существования двух проектов мне пришлось пообщаться с несколькими тысячами волонтёров, и недолго задерживались обычно либо те, у кого не было стабильного заработка, либо максималисты, которые быстро «остывали» и пытались убежать от ежедневной методичной работы, без которой никуда не денешься.
Члены вашей команды не утомляются от выполнения действий, которые повторяются изо дня в день?
Думаю, нет. Во-первых, у нас нет обязательных нормативов, каждый тратит столько времени, сколько может. Во-вторых, у нас ведь один человек может одновременно заниматься и «Верт Дайдер», и Sci-One, причём исполняя там разные роли. Свобода действий помогает поддерживать творческую и лёгкую атмосферу. Мы специально регулярно меняем набор задач каждого волонтёра, чтобы сохранить у них мотивацию и желание предлагать новые идеи.
«Работающие над какой-либо идеей люди должны уметь самостоятельно организовывать своё время»
Приходилось ли вам когда-нибудь удалять видео из доступа?
Да, был случай, когда мы перевели видео про квантовую физику. Первые семь минут ролика мы посмотрели, и они были хорошими по своему содержанию, а вот оставшиеся три минуты, как оказалось, пропагандировали эзотерику. К счастью, больше таких казусов не было. С выбранными для перевода видео мы обычно работаем так: переводчик внимательно его смотрит, записывает субтитры или транскрипцию, а она уже идёт к научным редакторам, специализирующимся в данной области.
Что вы думаете о таких интернет-ресурсах как «Арзамас» или «ПостНаука»?
Только хорошее, более того, мы с ними дружим и сотрудничаем. Sci-One и, допустим, «ПостНаука», лежат в разных плоскостях знания: мы занимаемся популяризацией науки, в то время как они создают контент для более углублённого изучения, требующий очень высокого уровня мотивации. У нас есть видео, которые могут показаться примитивными, но именно они создают фундамент, от которого человек может потом перейти к чему-то более сложному.
Да, я согласна, что эти видео не всегда можно смотреть без особенного настроя. У вас есть какой-нибудь секрет сохранения или же развития мотивации?
Если затрагивать эту тему, то я согласен с американским популяризатором науки Нилом Деграссом Тайсоном, который в одном из своих видео на вопрос «как привлечь детей к науке» отвечает умной и простой фразой: «Не мешайте». Как ребёнок, так и взрослый человек по своей природе любопытны, и нужно лишь поддерживать в себе эту искру.
Большое спасибо за интервью. Желаю успеха на вашем благородном поприще!
Автор: Екатерина Мазур
Фото: Софья Мартихина,
Личный архив Ильи Абилова
[1] Группа ВКонтакте и сайт студии «Верт Дайдер»
https://vk.com/studio_vd
http://vertdider.com/
[2] Sci-One
http://sci-one.tv/
На одной из современных выставок авторам нашего издания удалось познакомиться с Ольгой Мусаевой – талантливым переводчиком и искренним поклонником испанской культуры. Чуть позже возникла идея создания серии интервью с людьми, обладающими самым разнообразным опытом работы с переводами. Так у нас состоялась беседа, во время которой Ольга рассказала о своём тесном сотрудничестве с Институтом Сервантеса, насыщенном ценными встречами профессиональном пути и дала отсылки к одним из тех испанских писателей, творчество которых заслуживает внимания.
Ольга, расскажите, пожалуйста, об Институте Сервантеса.
Институт Сервантеса – это детище испанского МИДа, призванное распространять культуру Испании и испаноязычных стран. Также это единственный московский центр, принимающий экзамены для получения международных сертификатов.
Как вы начали там работать?
Я сотрудничаю с Институтом почти четыре года, но моё появление там было несколько внезапным. Сначала я была частью аудитории и часто посещала культурные мероприятия. Сотрудники института обратили на это внимание и предложили мне помогать в проведении таких событий. Руководитель отдела культуры – Пигарёва Татьяна Ивановна – моя самая любимая на свете начальница! Она бессменно занимает эту должность уже в течение тринадцати лет. Татьяна Ивановна сначала поручила мне вести киноклуб, а затем я начала заниматься и другими проектами.
Я также отвечаю за техническую сторону мероприятий: проверяю исправность микрофонов, помогаю гостям найти их место, договариваюсь о прочих организационных деталях. Порой могу предложить на обсуждение свою идею, однако часто всё упирается в бюджет и рамки возможного сотрудничества. Я часто гуляю с иностранными гостями, которые к нам приезжают, показываю им Москву и в качестве переводчика помогаю общаться с аудиторией и коллегами. На выставке Рауля Рейеса «Patterns» я была представителем Института во всех лицах (смеётся). До проведения мероприятия распространяла информацию о нём, а на самой выставке участвовала в беседах художника с гостями и переводила его лекцию.
«Я часто гуляю с иностранными гостями, которые к нам приезжают, показываю им Москву и в качестве переводчика помогаю общаться с аудиторией и коллегами»
Кто является вашими коллегами?
В Институте работают преимущественно испаноязычные сотрудники, среди которых мне особо хочется отметить одного человека – Ану Сальгадо, которая ведёт любимый мной курс по русско-испанскому переводу. Жизненный путь Аны можно смело назвать «историей успеха». Она родилась в Галисии, училась на факультете английской филологии, затем получила социологическое образование, но так и не смогла найти хорошую работу. Представь себе человека, который десять лет посвятил образованию и оказался в таком отчаянном положении. Ана с тоски написала на сайте поиска работы, что она преподаёт испанский. Её пригласили на собеседование в Институт Сервантеса, но не приняли с первого раза, а сейчас она является лучшим преподавателем! Она придумывает авторские курсы по переводу, фразеологизмам и лексике. Татьяна Пигарёва предложила Ане перевести каталог Третьяковской галереи на испанский, и она прекрасно справилась с этой задачей. Недавно Ана прочитала в Институте Сервантеса блестящую лекцию о взаимосвязях между русской и испанской живописью.
А Институте проводится множество культурных событий. Как проходит их подготовка?
Мы составляем план мероприятий на год вперед, затем он отправляется на корректировку в центральный офис, расположенный в Мадриде. Оттуда нам предоставляют перечень материалов и мероприятий, которые могут быть доступны для нескольких филиалов, например, фильмы или гастролирующие выставки. Некоторые лекции и выставки создаются специально для нашего центра. Сейчас в сотрудничестве с музеем Л. Н. Толстого мы проводим выставку «Лев Толстой и испаноязычный мир». Нам хочется рассказать о связях писателя с испаноязычным миром и об отношении испаноговорящих стран к его творчеству, как оно менялось на протяжении полутора веков.
Кто в основном приходит на мероприятия Института?
Самыми частыми гостями являются наши студенты, которые регулярно берут программу мероприятий и посещают их – либо потому, что им интересно какое-то конкретное событие, либо потому, что они желают попрактиковаться в языке. Конечно, часто приходят студенты московских вузов и люди, чья работа связана с испаноязычными странами. Нередко нас посещают «высокие» гости: осенью искусствовед из музея Прадо рассказывала на лекции про реставрацию гобеленов Гойи и реорганизацию музейного пространства. Но мы стараемся сохранять баланс между количеством мероприятий с зарубежными лекторами и российскими учёными-испанистами.
Кто для вас является эталоном?
Я думаю, что лично для меня большой удачей является возможность наблюдать за работой Александра Казачкова, который отвечает за синхронный перевод мероприятий Института Сервантеса. Этот человек – мой кумир. Его работа в основном связана с переводом всех русско-испанских правительственных переговоров, встреч президента с испаноязычными коллегами. Будучи поклонником аргентинской культуры, он переводит произведения её литературы на русский язык. Читаешь Борхеса и Касареса в оригинале и понимаешь, что работа с этими текстами – высший пилотаж. Меня восхищает манера поведения Александра Казачкова: даже общаясь с самыми известными политиками, он продолжает держаться просто и вместе с тем достойно. Но его художественный талант стоит на первом месте. По-хорошему, нужно нанять ему машину, выплачивать ежемесячный гонорар и создать всяческие комфортные условия для того, чтобы он мог свободно переводить лучшие книги мировой литературы (Александр Казачков занимается в том числе переводом на испанский язык произведений русской литературы — прим. автора).
Да, история этого человека заслуживает внимания. Но очевидно, что такой уровень профессионализма под силу не каждому. Однако можете ли вы назвать особенность, которая отличала бы по-настоящему хороших переводчиков?
Хороший переводчик должен грамотно изъясняться на русском. Порой приходится сталкиваться с удручающим уровнем неграмотности. Также необходим высокий уровень эрудиции. Ведь некоторые люди, владеющие языком на очень хорошем уровне, теряются в самых простых ситуациях из-за неспособности ориентироваться в культуре другой страны. В случае с некоторыми языками всё даже сложнее: на испанском, например, говорят примерно в двух с половиной десятках государств. Естественно, за всеми странами невозможно уследить, но надо в общих чертах представлять себе политическую и культурную обстановку хотя бы нескольких регионов.
Для меня бесконечно важны мои учителя и те старшие коллеги, которых я осмелюсь назвать учителями. Хоть я и не училась непосредственно у них, но очень многое переняла, наблюдая, как они работают и как ведут себя. Это великие испанисты Наталья Родионовна Малиновская и её покойный муж, величайший переводчик Анатолий Михайлович Гелескул, поэт-переводчик Павел Моисеевич Грушко (однокурсник моей университетской преподавательницы Валентины Алексеевны Белоусовой), безвременно ушедший от нас Борис Михайлович Дубин, гиганты латиноамериканистики Вера Николаевна Кутейщикова и Лев Самойлович Осповат – я еще успела застать их в живых, поэт-переводчик Наталья Юрьевна Ванханен, великий ученый Андрей Федорович Кофман, историк Владимир Александрович Ведюшкин. И уже упоминавшиеся Татьяна Ивановна Пигарёва и Александр Израилевич Казачков – мои ежедневные вдохновители и постоянные примеры для подражания.
«В случае с некоторыми языками всё даже сложнее: на испанском, например, говорят примерно в двух с половиной десятках государств. Естественно, за всеми странами невозможно уследить, но надо в общих чертах представлять себе политическую и культурную обстановку хотя бы нескольких регионов.»
Какой регион Испании больше всего вам знаком?
В отличие от коллег-латиноамериканистов я с самого начала своего образования сосредоточилась на Испании. Мой папа военный, и мы раньше жили в Воронеже, где я окончила университет. Вначале я рвала на себе волосы и хотела учиться в столице, но сейчас понимаю, что такой путь был для меня верным. Основу для своего будущего развития и базовый уровень культуры я получила во многом благодаря обучению на двух отделениях – русской и испанской филологии. Я получила диплом в 2002 году и думаю, что по тем временам это было очень хорошее образование. Всякие «слияния» и «уплотнения» начались гораздо позже. Моим преподавателем испанского была Белоусова Валентина Алексеевна, которая, как и подавляющее большинство профессоров того времени, училась языку в МГЛУ им. Мориса Тореза у испанских республиканцев, вследствие Гражданской войны 1936-1939 гг. оказавшихся в России. Думаю, именно отсюда и происходит мой пиетет к Испании, за жизнью которой я внимательно слежу.
Валентина Алексеевна всегда меня удивляла, она настоящий «живчик»: можно было прийти к ней в дом и увидеть, как она, сидя в кресле, одной рукой качает внука, а другой пишет новый словарь испанского языка. Моё знакомство с Испанией связано со следующей историей. Для зарубежных гастролей был собран коллектив артистов Воронежского оперного. В России очень много хоров, исполняющих русские народные и религиозные песни, а вот для французской или испанской публики это было довольно необычно. Валентина Алексеевна, используя свои профессиональные связи, помогала этому коллективу с организацией концертов. После окончания четвёртого курса я впервые поехала в Испанию в качестве переводчика-ассистента и прошла своё «боевое крещение». Мне повезло, что мы поехали в центр Испании, в Кастилию, а не, допустим, в Андалусию, где я бы пропала (смеётся).
Сейчас вы уже свободно владеете испанскими диалектами?
Я их различаю на слух, но не скажу, что я могу воспроизвести андалузский акцент. Вот Александр Израилевич может (Александр Казачков – прим. ред.). Тем более, что в Испании есть не просто диалекты, а отдельные языки: язык басков, каталонский, галисийский…
Возвращаясь к вопросу об опыте работы, я могу ещё вспомнить эпизод, когда во время моей учёбы на последнем курсе Валентина Алексеевна уехала на какое-то время, и мне было поручено вести занятия на всех пяти курсах. Второе «крещение», которое мне тоже удалось успешно пройти. Хотя, надо сказать, что и до этого у меня был опыт преподавания – мы работали в школах в качестве учителей русского языка и литературы. После окончания университета я продолжала преподавать: то в течение года вела испанский в московской школе, то работала на языковых курсах, занималась репетиторством.
Сильно ли отличается работа в школе и на курсах?
В школе дети, а на курсах взрослые. С детьми очень здорово! Они весёлые, открытые, легко всё воспринимают. Но количество административной работы меня задавило. Тебе доверяют детей, и вроде бы нужно оправдать это доверие. Но получается, что учитель не готовится к урокам, а пишет бумажки. И ещё очень много дополнительной неоплачиваемой нагрузки, которая отнимает столько сил. Потом я начала сотрудничать с Институтом Сервантеса, и мне было тяжело это совмещать, а хотелось всё успеть. Хотя я скучаю по детям.
На курсах иначе: перед тобой сидят мотивированные взрослые люди. Чтобы привлечь внимание детей, нужно показывать мультики и всячески их развлекать, но и взрослых тоже нужно заинтересовать. Представь, что к тебе после работы приходят уставшие от неё люди, которых дома ещё ждут дети и супруги. Немного сложнее и с временем: сорок пяти минут школьного урока проходят незаметно, а вот провести двухчасовое занятие на бодрой ноте – это уже задача посложнее. Мне трудно сказать, что понравилось больше. Но точно могу сказать, что я не «человек бумажек».
Вам когда-нибудь доводилось работать с переводом книг, разнообразных брошюр?
Я перевела сколько угодно много всяких брошюр и буклетов (смеётся). Сейчас я работаю переводчиком в посольстве Колумбии. Меня туда привёл советник по культуре при посольстве Колумбии – Рубен Дарио Флорес. Он перевёл русскую поэзию от Пушкина до Высоцкого. Этот человек – невероятный знаток русской культуры. Идея о выставке Л. Н. Толстого принадлежит как раз ему, и в скором времени я буду переводить подготовленный специально для этого события каталог. Рубен несколько лет тому назад выступал в Институте Сервантеса, с которым я тогда сотрудничала , совмещая это с работой в школе. Я тогда понимала, что мне нужно искать другую постоянную работу. На мою удачу, узнав, что в посольстве требуется переводчик, Татьяна Пигарёва порекомендовала меня. Я занимаюсь устными и письменными переводами. Часто мне доводится переводить филологические и культурологические статьи самого Рубена Флореса – например, работу о влиянии аргентинского танго на формы поведения в Колумбии. Этот опыт – своеобразный тренажёр, потому что приходится переводить самые разные материалы: от приглашения посла на танцы до объявления войны.
Ольга Мусаева на открытии выставки в Толстовском центре. Слева – Рубен Дарио Флорес, справа — директор ГМТ Сергей Архангелов. Источник — http://tolstoymuseum.ru/exhibitions/1756/
Мне кажется, что я дозрела до перевода книг. Я хотела бы переводить современную испанскую литературу. Один из моих любимых писателей – Мануэль Ривас, очень советую прочитать его книгу «Карандаш плотника», по ней ещё снят фильм. Что мне нравится в испанских писателях, так это их привычка постоянно думать. Они могут писать о простых вещах, но в то же время размышлять о событиях Гражданской войны, в то время как у нас эту тему можно отнести к неактуальным. 2015 год был Годом испанского языка, и для меня было невероятным счастьем сопровождать приехавших к нам испанских и латиноамериканских писателей, среди которых был Фернандо Мариас, которого я тоже почитаю.
Имея опыт работы с устным переводом (Ольга Мусаева переводила лекцию художника Рауля Рейеса на выставке «Patterns» — прим. ред.), вы когда-нибудь сглаживаете речь рассказчика или же переводите всё дословно?
Я стараюсь убирать шероховатости и некоторые слишком острые высказывания. Самое важное – это переводить иностранную речь так, чтобы из неё получался красивый текст, а не кальки с иностранного языка. Вообще, это камень раздора для переводчиков. Некоторые коллеги думают, что мы не имеем права вмешиваться, потому что наше дело – доносить информацию и не изменять её содержание и форму.
«Я хочу любыми способами создавать красоту, неважно, перевожу я устно или письменно»
Доводилось ли отказываться от какой-либо работы, связанной с переводом?
Да, потому что я не люблю переводить сугубо экономические или юридические тексты, мне даже легче переводить технические статьи. Работа в сфере культуры делает меня по-настоящему счастливой, и я стараюсь «беречь» себя для неё. Как мне сказала великая поэт-переводчик Наталья Юрьевна Ванханен: «Меня мало осталось». Я намного младше неё, но всё равно применяю эту фразу к себе. Я очень хочу переводить книги, и если у меня всё же есть способности, то их нужно тратить не на перевод договоров купли-продажи, а на хорошие вещи. Я хочу любыми способами создавать красоту, неважно, перевожу я устно или письменно.
Автор: Екатерина Мазур
Фото: Светлана Унесихина,
Архив ГМТ
[:en]На одной из современных выставок авторам нашего издания удалось познакомиться с Ольгой Мусаевой – талантливым переводчиком и искренним поклонником испанской культуры. Чуть позже возникла идея создания серии интервью с людьми, обладающими самым разнообразным опытом работы с переводами. Так у нас состоялась беседа, во время которой Ольга рассказала о своём тесном сотрудничестве с Институтом Сервантеса, насыщенном ценными встречами профессиональном пути и дала отсылки к одним из тех испанских писателей, творчество которых заслуживает внимания.
Ольга, расскажите об Институте Сервантеса.
Институт Сервантеса – это детище испанского МИДа, призванное распространять культуру Испании и испаноязычных стран [1]. Также это единственный московский центр, принимающий экзамены для получения международных сертификатов.
Как вы начали там работать?
Я сотрудничаю с Институтом почти четыре года, но моё появление там было несколько внезапным. Сначала я была частью аудитории и часто посещала культурные мероприятия. Сотрудники института обратили на это внимание и предложили мне помогать в проведении таких событий. Руководитель отдела культуры – Пигарёва Татьяна Ивановна – моя самая любимая на свете начальница! Она бессменно занимает эту должность уже в течение тринадцати лет. Татьяна Ивановна сначала поручила мне вести киноклуб, а затем я начала заниматься и другими проектами.
Я также отвечаю за техническую сторону мероприятий: проверяю исправность микрофонов, помогаю гостям найти их место, договариваюсь о прочих организационных деталях. Порой могу предложить на обсуждение свою идею, однако часто всё упирается в бюджет и рамки возможного сотрудничества. Я часто гуляю с иностранными гостями, которые к нам приезжают, показываю им Москву и в качестве переводчика помогаю общаться с аудиторией и коллегами. На выставке Рауля Рейеса «Patterns» [2] я была представителем Института во всех лицах (смеётся). До проведения мероприятия распространяла информацию о нём, а на самой выставке участвовала в беседах художника с гостями и переводила его лекцию.
Кто является вашими коллегами?
В Институте работают преимущественно испаноязычные сотрудники, среди которых мне особо хочется отметить одного человека – Ану Сальгадо, которая ведёт любимый мной курс по русско-испанскому переводу. Жизненный путь Аны можно смело назвать «историей успеха». Она родилась в Галисии, училась на факультете английской филологии, затем получила социологическое образование, но так и не смогла найти хорошую работу. Представь себе человека, который десять лет посвятил образованию и оказался в таком отчаянном положении. Ана с тоски написала на сайте поиска работы, что она преподаёт испанский. Её пригласили на собеседование в Институт Сервантеса, но не приняли с первого раза, а сейчас она является лучшим преподавателем! Она придумывает авторские курсы по переводу, фразеологизмам и лексике. Татьяна Пигарёва предложила Ане перевести каталог Третьяковской галереи на испанский, и она прекрасно справилась с этой задачей. Недавно Ана прочитала в Институте Сервантеса блестящую лекцию о взаимосвязях между русской и испанской живописью.
А Институте проводится множество культурных событий. Как проходит их подготовка?
Мы составляем план мероприятий на год вперед, затем он отправляется на корректировку в центральный офис, расположенный в Мадриде. Оттуда нам предоставляют перечень материалов и мероприятий, которые могут быть доступны для нескольких филиалов, например, фильмы или гастролирующие выставки. Некоторые лекции и выставки создаются специально для нашего центра [3]. Сейчас в сотрудничестве с музеем Л. Н. Толстого мы проводим выставку «Лев Толстой и испаноязычный мир» [4]. Нам хочется рассказать о связях писателя с испаноязычным миром и об отношении испаноговорящих стран к его творчеству, как оно менялось на протяжении полутора веков.
Кто в основном приходит на мероприятия Института?
Самыми частыми гостями являются наши студенты, которые регулярно берут программу мероприятий и посещают их – либо потому, что им интересно какое-то конкретное событие, либо потому, что они желают попрактиковаться в языке. Конечно, часто приходят студенты московских ВУЗов и люди, чья работа связана с испаноязычными странами. Нередко нас посещают «высокие» гости: осенью искусствовед из музея Прадо рассказывала на лекции про реставрацию гобеленов Гойи и реорганизацию музейного пространства. Но мы стараемся сохранять баланс между количеством мероприятий с зарубежными лекторами и российскими учёными-испанистами.
Кто для вас является эталоном?
Я думаю, что лично для меня большой удачей является возможность наблюдать за работой Александра Казачкова, который отвечает за синхронный перевод мероприятий Института Сервантеса. Этот человек – мой кумир. Его работа в основном связана с переводом всех русско-испанских правительственных переговоров, встреч президента с испаноязычными коллегами. Будучи поклонником аргентинской культуры, он переводит произведения её литературы на русский язык. Читаешь Борхеса и Касареса в оригинале и понимаешь, что работа с этими текстами – высший пилотаж. Меня восхищает манера поведения Александра Казачкова: даже общаясь с самыми известными политиками, он продолжает держаться просто и вместе с тем достойно. Но его художественный талант стоит на первом месте. По-хорошему, нужно нанять ему машину, выплачивать ежемесячный гонорар и создать всяческие комфортные условия для того, чтобы он мог свободно переводить лучшие книги мировой литературы (Александр Казачков занимается в том числе переводом на испанский язык произведений русской литературы — прим. ред.).
Да, история этого человека заслуживает внимания. Но очевидно, что такой уровень профессионализма под силу не каждому. Однако можете ли вы назвать особенность, которая отличала бы по-настоящему хороших переводчиков?
Хороший переводчик должен грамотно изъясняться на русском. Порой приходится сталкиваться с удручающим уровнем неграмотности. Также необходим высокий уровень эрудиции. Ведь некоторые люди, владеющие языком на очень хорошем уровне, теряются в самых простых ситуациях из-за неспособности ориентироваться в культуре другой страны. В случае с некоторыми языками всё даже сложнее: на испанском, например, говорят примерно в двух с половиной десятках государств. Естественно, за всеми странами невозможно уследить, но надо в общих чертах представлять себе политическую и культурную обстановку хотя бы нескольких регионов.
Для меня бесконечно важны мои учителя и те старшие коллеги, которых я осмелюсь назвать учителями. Хоть я и не училась непосредственно у них, но очень многое переняла, наблюдая, как они работают и как ведут себя. Это великие испанисты Наталья Родионовна Малиновская и её покойный муж, величайший переводчик Анатолий Михайлович Гелескул, поэт-переводчик Павел Моисеевич Грушко (однокурсник моей университетской преподавательницы Валентины Алексеевны Белоусовой), безвременно ушедший от нас Борис Михайлович Дубин, гиганты латиноамериканистики Вера Николаевна Кутейщикова и Лев Самойлович Осповат – я еще успела застать их в живых, поэт-переводчик Наталья Юрьевна Ванханен, великий ученый Андрей Федорович Кофман, историк Владимир Александрович Ведюшкин. И уже упоминавшиеся Татьяна Ивановна Пигарёва и Александр Израилевич Казачков – мои ежедневные вдохновители и постоянные примеры для подражания.
Какой регион Испании больше всего вам знаком?
В отличие от коллег-латиноамериканистов я с самого начала своего образования сосредоточилась на Испании. Мой папа военный, и мы раньше жили в Воронеже, где я окончила университет. Вначале я рвала на себе волосы и хотела учиться в столице, но сейчас понимаю, что такой путь был для меня верным. Основу для своего будущего развития и базовый уровень культуры я получила во многом благодаря обучению на двух отделениях – русской и испанской филологии. Я получила диплом в 2002 году и думаю, что по тем временам это было очень хорошее образование. Всякие «слияния» и «уплотнения» начались гораздо позже. Моим преподавателем испанского была Белоусова Валентина Алексеевна, которая, как и подавляющее большинство профессоров того времени, училась языку в МГЛУ им. Мориса Тореза у испанских республиканцев, вследствие Гражданской войны 1936-1939 гг. оказавшихся в России. Думаю, именно отсюда и происходит мой пиетет к Испании, за жизнью которой я внимательно слежу.
Валентина Алексеевна всегда меня удивляла, она настоящий «живчик»: можно было прийти к ней в дом и увидеть, как она, сидя в кресле, одной рукой качает внука, а другой пишет новый словарь испанского языка. Моё знакомство с Испанией связано со следующей историей. Для зарубежных гастролей был собран коллектив артистов Воронежского оперного. В России очень много хоров, исполняющих русские народные и религиозные песни, а вот для французской или испанской публики это было довольно необычно. Валентина Алексеевна, используя свои профессиональные связи, помогала этому коллективу с организацией концертов. После окончания четвёртого курса я впервые поехала в Испанию в качестве переводчика-ассистента и прошла своё «боевое крещение». Мне повезло, что мы поехали в центр Испании, в Кастилию, а не, допустим, в Андалусию, где я бы пропала (смеётся).
Сейчас вы уже свободно владеете испанскими диалектами?
Я их различаю на слух, но не скажу, что я могу воспроизвести андалузский акцент. Вот Александр Израилевич может (Александр Казачков – прим. ред.). Тем более, что в Испании есть не просто диалекты, а отдельные языки: язык басков, каталонский, галисийский…
Возвращаясь к вопросу об опыте работы, я могу ещё вспомнить эпизод, когда во время моей учёбы на последнем курсе Валентина Алексеевна уехала на какое-то время, и мне было поручено вести занятия на всех пяти курсах. Второе «крещение», которое мне тоже удалось успешно пройти. Хотя, надо сказать, что и до этого у меня был опыт преподавания – мы работали в школах в качестве учителей русского языка и литературы. После окончания университета я продолжала преподавать: то в течение года вела испанский в московской школе, то работала на языковых курсах, занималась репетиторством.
Сильно ли отличается работа в школе и на курсах?
В школе дети, а на курсах взрослые. С детьми очень здорово! Они весёлые, открытые, легко всё воспринимают. Но количество административной работы меня задавило. Тебе доверяют детей, и вроде бы нужно оправдать это доверие. Но получается, что учитель не готовится к урокам, а пишет бумажки. И ещё очень много дополнительной неоплачиваемой нагрузки, которая отнимает столько сил. Потом я начала сотрудничать с Институтом Сервантеса, и мне было тяжело это совмещать, а хотелось всё успеть. Хотя я скучаю по детям.
На курсах иначе: перед тобой сидят мотивированные взрослые люди. Чтобы привлечь внимание детей, нужно показывать мультики и всячески их развлекать, но и взрослых тоже нужно заинтересовать. Представь, что к тебе после работы приходят уставшие от неё люди, которых дома ещё ждут дети и супруги. Немного сложнее и с временем: сорок пяти минут школьного урока проходят незаметно, а вот провести двухчасовое занятие на бодрой ноте – это уже задача посложнее. Мне трудно сказать, что понравилось больше. Но точно могу сказать, что я не «человек бумажек».
Вам когда-нибудь доводилось работать с переводом книг, разнообразных брошюр?
Я перевела сколько угодно много всяких брошюр и буклетов (смеётся). Сейчас я работаю переводчиком в посольстве Колумбии. Меня туда привёл советник по культуре при посольстве Колумбии – Рубен Дарио Флорес [5]. Он перевёл русскую поэзию от Пушкина до Высоцкого. Этот человек – невероятный знаток русской культуры. Идея о выставке Л. Н. Толстого принадлежит как раз ему, и в скором времени я буду переводить подготовленный специально для этого события каталог. Рубен несколько лет тому назад выступал в Институте Сервантеса, с которым я тогда сотрудничала , совмещая это с работой в школе. Я тогда понимала, что мне нужно искать другую постоянную работу. На мою удачу, узнав, что в посольстве требуется переводчик, Татьяна Пигарёва порекомендовала меня. Я занимаюсь устными и письменными переводами. Часто мне доводится переводить филологические и культурологические статьи самого Рубена Флореса – например, работу о влиянии аргентинского танго на формы поведения в Колумбии. Этот опыт – своеобразный тренажёр, потому что приходится переводить самые разные материалы: от приглашения посла на танцы до объявления войны.
Ольга Мусаева на открытии выставки в Толстовском центре. Справа – Рубен Дарио Флорес. Источник — http://tolstoymuseum.ru/exhibitions/1756/ .
Мне кажется, что я дозрела до перевода книг. Я хотела бы переводить современную испанскую литературу. Один из моих любимых писателей – Мануэль Ривас, очень советую прочитать его книгу «Карандаш плотника», по ней ещё снят фильм. Что мне нравится в испанских писателях, так это их привычка постоянно думать. Они могут писать о простых вещах, но в то же время размышлять о событиях Гражданской войны, в то время как у нас эту тему можно отнести к неактуальным. 2015 год был Годом испанского языка, и для меня было невероятным счастьем сопровождать приехавших к нам испанских и латиноамериканских писателей, среди которых был Фернандо Мариас, которого я тоже почитаю.
Имея опыт работы с устным переводом (Ольга Мусаева переводила лекцию художника Рауля Рейеса на выставке «Patterns» — прим. ред.), вы когда-нибудь сглаживаете речь рассказчика или же переводите всё дословно?
Я стараюсь убирать шероховатости и некоторые слишком острые высказывания. Самое важное – это переводить иностранную речь так, чтобы из неё получался красивый текст, а не кальки с иностранного языка. Вообще, это камень раздора для переводчиков. Некоторые коллеги думают, что мы не имеем права вмешиваться, потому что наше дело – доносить информацию и не изменять её содержание и форму.
Доводилось ли отказываться от какой-либо работы, связанной с переводом?
Да, потому что я не люблю переводить сугубо экономические или юридические тексты, мне даже легче переводить технические статьи. Работа в сфере культуры делает меня по-настоящему счастливой, и я стараюсь «беречь» себя для неё. Как мне сказала великая поэт-переводчик Наталья Юрьевна Ванханен: «Меня мало осталось». Я намного младше неё, но всё равно применяю эту фразу к себе. Я очень хочу переводить книги, и если у меня всё же есть способности, то их нужно тратить не на перевод договоров купли-продажи, а на хорошие вещи. Я хочу любыми способами создавать красоту, неважно, перевожу я устно или письменно.
Автор: Екатерина Мазур
Фото: Светлана Унесихина,
архив ГМТ
[1] Институт Сервантеса в Москве
http://moscu.cervantes.es/ru/default.shtm
[2] Репортаж THE WALL о выставке Рауля Рейеса «Patterns»
[3] Афиша культурных мероприятий Института Сервантеса
http://moscu.cervantes.es/ru/kultura_ispanskiy/blizhaishie_kulturnie_meropriyatiya.shtm
[4] Государственный музей Л.Н. Толстого
[5] Интервью с Рубеном Дарио Флоресом на телеканале «Культура»
http://tvkultura.ru/video/show/brand_id/19725/episode_id/270385/video_id/70944/
Реальных фактов из жизни человека по имени Уильям Шекспир немного: играл в двух пьесах Бен Джонсона, вроде владел какими-то акциями театра «Глобус», судился за какие-то мелкие суммы, купил землю в Стрэтфорде.
Трудно поверить в то, что Шекспир, деревенский парень с шестиклассным образованием, пишущий всегда по-разному и малоразборчиво своё имя, мог оставить крупнейшее в истории британской культуры наследие: 38 исторических хроник, комедий и трагедий и 154 сонета – непревзойденных образцов прекрасной поэзии, философии, мудрости. Шекспировское наследие – колоссальная мистификация.
«Шекспировское наследие – колоссальная мистификация»
В этом году исполняется 400 лет со дня даты смерти великого драматурга. Мероприятия, посвященные этой дате, проходят по всему миру. Центр Москвы — особняк Салтыковых-Чертковых стал тем самым мистическим местом, в грандиозном пространстве которого была создана выставка-аллюзия «Шекспир/Тайна/400».
Экспозиция занимает несколько залов. Подклет особняка, где в XVII веке были деревянные палаты царевичей касимовского царства, впервые открыли для публики. Во всём присутствует мистика: приглушенный свет, высокие своды потолков, лестницы, зеркала, ароматы. Всё отражает дух эпохи. По мнению создателей выставки, здесь каждый обретет «своего Шекспира».
«Всё отражает дух эпохи. По мнению создателей выставки, здесь каждый обретет «своего Шекспира».»
Для гостей представлено более 100 экспонатов — авторские куклы, театральные афиши разных времён, театральные костюмы героев шекспировских пьес. В центре экспозиции большого размера макет театра «Глобус», все особенности которого можно детально рассмотреть. Для полного погружения в атмосферу средневековья, экспонаты разрешено потрогать. Можно допрыгнуть до высокого одуванчика, обнять Джульетту, или даже понарошку замахнуться на друга или мужа топором. Не мистика ли? Ведь, практически на всех выставках это запрещено.
Для любителей эпистолярного жанра при поддержке Почты России открылась Почта Джульетты. Любой может написать письмо Джульетте в Верону, и опустить его в старинный ящик из палисандра. Секретарь обязательно на них ответит. В работе над выставкой принимали участие профессионалы разных театральных специальностей, студенты постановочных факультетов Школы-студии МХТ, ВГИКа, ГИТИСа, а также сотрудники театрального музея им. Бахрушина.
Хочется, чтобы эта история так и осталась мистической, а тайна никогда не была разгадана. Но всё же вы можете попробовать её разгадать.
Автор: Ксения Оленина
Фото: Антон Андриенко
[:ru]
Интерактивная визуальная лекция о тайнах, историях создания великих шедевров живописи, о гениальности и помешательстве их авторов. Лекция организована творческим сообществом «KULTPROSVET.»
Дай сумасшедшему в руки краски, и он нарисует шедевр – нарисовавшему шедевр полагается смирительная рубашка. Оба варианта имеют право на существование, оба они на грани одной прямой «гениальность — помешательство». Что исток, а что устье историй? Картина – это не конечный продукт, это долгие часы мучений и наслаждений, сопереживаний и фрустраций. Это и отрезанные уши, и замыкание в себе, и постоянное начало.
Мы не можем знать все тайны наверняка, мы можем предполагать. Искусствовед Наталья Вострикова подпитает наши предположения фактами. Она расскажет о мифах в искусстве, о загадках и, конечно, о гениальности и помешательстве творцов.
Тратить деньги нужно на хорошее вино и картины, как завещала великая Гертруда Стайн. 26 мая в 19:00 в ИГУМО мы разберемся в загадках полотен и откроем шедевры изобразительного искусства с новой стороны, вино откроем после и дома.
Зарегистрироваться на мероприятие можно на этом ресурсе.
[:]
[:ru]
Time For Heroes – уникальный проект для столичной музыкальной сцены, который сочетает в себе тёплое звучание акустических гитар, стильную аранжировку и неповторимый вокал. На своих концертах ребята исполняют песни таких групп, как Bastille, Kasabian, Coldplay, Hurts, Kings Of Leon и многих других. Редакция THE WALL встретилась и поговорила с участниками группы Артёмом Кеворкянцем и Андреасом Уэйком о музыке, планах на будущее и деле всей жизни.
Как у вас появилась идея создать группу?
Артём: Отвечает Энди (смеётся).
Андреас: Всё получилось чисто случайно, когда мы с Тёмой познакомились в одном музыкальном проекте. Артём пел песни под гитару, мне нравилось подыгрывать ему на акустике. Можно сказать, что здесь сыграли роль два основных фактора: нам очень нравилось творить вместе, у нас сходу всё получалось, и это очень нравилось самым первым слушателям – нашим друзьям.
А когда начались первые серьёзные выступления?
Андреас: Мы примерно 5 лет назад стали выступать на разогреве у других команд, тогда у нас даже названия не было. Однажды подруга, которая на тот момент была арт-директором кафе Пир О. Г. И. на Маросейке, сказала: «Ребята, у вас через неделю концерт, делайте, что хотите, но вы должны его отыграть». Первое выступление прошло весьма удачно: собралось очень много людей, которые нас оценили, и мы поняли, что есть смысл продолжать.
Артём: Тогда проходили вечера британской музыки — BritPop Times, что было очень модным на тот момент, там часто собирались с концертами. Как сказал Андреас, сначала мы выступали даже без названия, позже оно пришло уже само собой. Правда, перед этим было несколько не очень удачных вариантов, но в конце концов мы остановились на Time For Heroes.
Артём (слева) и Андреас (справа)
Какова специфика вашей музыки?
Андреас: Поначалу мы играли чужие песни, но при этом с нами всегда была идея: не переигрывать песню один в один, а стараться привносить в неё что-то своё. Ведь даже сам акустический формат предполагает то, что музыкант должен переосмыслить песню, пропустить её через себя. У Тёмы достаточно своеобразный голос, тембр, подача, поэтому многие известные песни, в которых люди привыкли к некому стандартизированному звучанию, в его исполнении звучат совершенно иначе. В России достаточно мало людей, которые могут совершенно аутентично петь на английском языке, зачастую у наших вокалистов очень большая проблема с акцентом.
«Сам акустический формат предполагает то, что музыкант должен переосмыслить песню, пропустить её через себя»
Артём: В нашей стране учат петь определённым образом. На западе люди поют изначально в другой позиции: они с самого начала говорят так, как они поют. У нас часто бывает так, что после концертов к нам подходят иностранцы, начинают общаться в полной уверенности что мы с ними из одних и тех же мест.
На какие музыкальные ориентиры вы опираетесь в своём творчестве?
Андреас: Как ни странно, они у нас совершенно отличные с Тёмой: мы слушаем и играем разную музыку. Он больше любит британскую, я больше воспринимаю американский манер.
Артём: Что интересно, из этой комбинации достаточно неплохое сочетание получается: в американской музыке больше драйва и грува, в британской больше мелодизма. Мы пытаемся это комбинировать, поэтому у нас и то, и другое присутствует. Я в принципе могу по пальцам пересчитать группы, которые играют в нашем стиле. Конечно, каждая группа уникальна по-своему, но в нас есть какое-то своё особое сочетание музыкальности каждого участника команды.
Планируете ли вы расширяться, приглашать новых участников в свой проект?
Андреас: Мы сейчас уже чаще всего выступаем втроём. У нас появился Севан — замечательный, талантливейший перкуссионист, в нашей группе он играет на кахоне и шейкерах. На самом деле я мало встречал людей, которые могли бы играть на многих инструментах, он замечательный человек, талантливейший.
Артём: Он и на гитаре может играть, и подпевает.
Андреас: Можно его в принципе одного на концерт выставлять и всё (смеётся). Он к нашему мелодизму и драйву добавил ещё мощный грув, который для нас завершает картину звука. Мы получили плотное, мощное, качающее звучание. Это отмечают и те люди, которые нас полюбили, когда мы были вдвоём. Также мы не так давно познакомились с замечательной девушкой Ericka Janes, записали уже видео вместе, поиграли несколько раз на концертах. В общем, у нас далеко идущие совместные планы.
Вы занимаетесь музыкой всё своё время или же имеете другую работу?
Андреас: Сейчас мы занимаемся только музыкой, профессионально. Образование у нас непрофильное, я, например, юрист. На самом деле я достаточно поздно пришёл в музыку, первый раз в руки гитару взял только лет в 16, но тяга чувствовалась с детства: я никогда не любил слушать именно детские пластинки, а увлекался такими группами, как Queen, Metallica. Окончательно понял, что хочу заниматься музыкой на концерте Scorpions.
Как известно, у нас музыкальная индустрия не очень развита, поэтому в 16 лет никто из родных всерьёз не воспринимал моё увлечение музыкой. К тому же, без базы в виде музыкальной школы я не мог рассчитывать на высшее образование в этой сфере, и я поступил на юридическую специальность, о чём нисколько не жалею, так как это очень помогает в жизни. Какое-то время я работал по профессии, но, когда проект стал развиваться, и мы поняли, что музыкой можно зарабатывать, на тот момент смешные деньги, но сам факт дал возможность в будущем профессионально себя с этим связывать.
Артём: Я по профессии социальный философ, музыкальную школу тоже не оканчивал. В школьные годы я выступал хоре, меня даже посылали на разные конкурсы. Но вскоре мне это надоело, я бросил хор. Многие преподаватели звонили, пытались меня вернуть, а мне тогда стало это всё неинтересно. Став старше, я начал слушать Metallica и через какое-то время сам пришёл к тому, что я хочу заниматься только музыкой. То есть это уже было достаточно осмысленное решение, которое воплотилось в жизнь.
Как вы в дальнейшем планируете развивать свой проект?
Артём: Мы, можно сказать, двигаем музыкальный прогресс, это одна из наших миссий. Не думаю, что мы в этом пути достигли своего пика, так как постоянно стараемся развиваться, всё время ищем что-то новое.
Андреас: Сейчас мы уже достигли того этапа, когда уже начали писать свои песни, но мы пока ещё не представляли их публике. Безусловно, хотелось бы выпустить свой альбом, но на данный момент мы думаем о формате EP (Ми́ни-альбо́м на 2-4 композиции, прим.). Посмотрим, как это начнёт продвигаться, на реакцию людей.
Артём: Я ещё примерно пять лет назад был в Нью-Йорке и посетил кафе, известное на весь мир тем, что там есть группа, которая на протяжении 15 лет каждый вечер играет музыку в чисто своём формате. При том, что они каждый день поют примерно одни и те же песни, у них постоянно собирается очень много людей. Мне очень нравится эта задумка, поэтому хотелось бы когда-нибудь открыть чисто своё заведение со своей музыкой, тусовкой, и я думаю, что когда-нибудь мы до этого дойдём.
Андреас: Можно сказать, что Пир О. Г. И., с которых всё начиналось, — это как раз и было нечто похожее, но сейчас там всё иначе. К тому же, спустя время, у нас образовалась уже своя аудитория людей, которым нравится наша музыка.
«Я не определяю музыку как отдельную деталь жизни, это элемент, который даёт тебе эту жизнь»
Что для вас значит музыка?
Андреас: Наверное, это как двигатель в машине. Я не определяю музыку как отдельную деталь жизни, это элемент, который даёт тебе эту жизнь. За счёт этого музыка не определяется как работа, как занятие, это скорее служение. Что интересно, в своём окружении я не один так думаю.
Артём: Можно сказать, что через нас музыка находит себя в том проявлении, которое определяется качествами, которыми мы владеем. Скажем, мы делаем именно то, что должны делать.
Большое спасибо вам за интервью! Желаем дальнейших успехов.
Автор: Анастасия Попова
Фото предоставлены самими интервьюируемыми
[:en]Time For Heroes – уникальный проект для столичной музыкальной сцены, который сочетает в себе тёплое звучание акустических гитар, стильную аранжировку и неповторимый вокал. На своих концертах ребята исполняют песни таких групп, как Bastille, Kasabian, Coldplay, Hurts, Kings Of Leon и многих других. Редакция THE WALL встретилась и поговорила с участниками группы Артёмом Кеворкянц и Андреасом Уэйком о музыке, планах на будущее и деле всей жизни.Как у вас появилась идея создать группу?
Артём: Отвечает Энди (смеётся).
Андреас: Всё получилось чисто случайно, когда мы с Тёмой познакомились в одном музыкальном проекте. Артём пел песни под гитару, мне нравилось подыгрывать ему на акустике. Можно сказать, что здесь сыграли роль два основных фактора: нам очень нравилось творить вместе, у нас сходу всё получалось, и это очень нравилось самым первым слушателям – нашим друзьям.
А когда начались первые серьёзные выступления?
Андреас: Мы примерно 5 лет назад стали выступать на разогреве у других команд, тогда у нас даже названия не было. Однажды подруга, которая на тот момент была арт-директором кафе Пир О. Г. И. на Маросейке, сказала: «Ребята, у вас через неделю концерт, делайте, что хотите, но вы должны его отыграть». Первое выступление прошло весьма удачно: собралось очень много людей, которые нас оценили, и мы поняли, что есть смысл продолжать.
Артём: Тогда проходили вечера британской музыки — BritPop Times, что было очень модным на тот момент, там часто собирались с концертами. Как сказал Андреас, сначала мы выступали даже без названия, позже оно пришло уже само собой. Правда, перед этим было несколько не очень удачных вариантов, но в конце концов мы остановились на Time For Heroes.
Какова специфика вашей музыки?
Андреас: Поначалу мы играли чужие песни, но при этом с нами всегда была идея: не переигрывать песню один в один, а стараться привносить в неё что-то своё. Ведь даже сам акустический формат предполагает то, что музыкант должен переосмыслить песню, пропустить её через себя. У Тёмы достаточно своеобразный голос, тембр, подача, поэтому многие известные песни, в которых люди привыкли к некому стандартизированному звучанию, в его исполнении звучат совершенно иначе. В России достаточно мало людей, которые могут совершенно аутентично петь на английском языке, зачастую у наших вокалистов очень большая проблема с акцентом.
Артём: В нашей стране учат петь определённым образом. На западе люди поют изначально в другой позиции: они с самого начала говорят так, как они поют. У нас часто бывает так, что после концертов к нам подходят иностранцы, начинают общаться в полной уверенности что мы с ними из одних и тех же мест.
На какие музыкальные ориентиры вы опираетесь в своём творчестве?
Андреас: Как ни странно, они у нас совершенно отличные с Тёмой: мы слушаем и играем разную музыку. Он больше любит британскую, я больше воспринимаю американский манер.
Артём: Что интересно, из этой комбинации достаточно неплохое сочетание получается: в американской музыке больше драйва и грува, в британской больше мелодизма. Мы пытаемся это комбинировать, поэтому у нас и то, и другое присутствует. Я в принципе могу по пальцам пересчитать группы, которые играют в нашем стиле. Конечно, каждая группа уникальна по-своему, но в нас есть какое-то своё особое сочетание музыкальности каждого участника команды.
Планируете ли вы расширяться, приглашать новых участников в свой проект?
Андреас: Мы сейчас уже чаще всего выступаем втроём. У нас появился Севан — замечательный, талантливейший перкуссионист, в нашей группе он играет на кахоне и шейкерах. На самом деле я мало встречал людей, которые могли бы играть на многих инструментах, он замечательный человек, талантливейший.
Артём: Он и на гитаре может играть, и подпевает.
Андреас: Можно его в принципе одного на концерт выставлять и всё (смеётся). Он к нашему мелодизму и драйву добавил ещё мощный грув, который для нас завершает картину звука. Мы получили плотное, мощное, качающее звучание. Это отмечают и те люди, которые нас полюбили, когда мы были вдвоём. Также мы не так давно познакомились с замечательной девушкой Ericka Janes, записали уже видео вместе, поиграли несколько раз на концертах. В общем, у нас далеко идущие совместные планы.
Вы занимаетесь музыкой всё своё время или же имеете другую работу?
Андреас: Сейчас мы занимаемся только музыкой, профессионально. Образование у нас непрофильное, я, например, юрист. На самом деле я достаточно поздно пришёл в музыку, первый раз в руки гитару взял только лет в 16, но тяга чувствовалась с детства: я никогда не любил слушать именно детские пластинки, а увлекался такими группами, как Queen, Metallica. Окончательно понял, что хочу заниматься музыкой на концерте Scorpions.
Как известно, у нас музыкальная индустрия не очень развита, поэтому в 16 лет никто из родных всерьёз не воспринимал моё увлечение музыкой. К тому же, без базы в виде музыкальной школы я не мог рассчитывать на высшее образование в этой сфере, и я поступил на юридическую специальность, о чём нисколько не жалею, так как это очень помогает в жизни. Какое-то время я работал по профессии, но, когда проект стал развиваться, и мы поняли, что музыкой можно зарабатывать, на тот момент смешные деньги, но сам факт дал возможность в будущем профессионально себя с этим связывать.
Артём: Я по профессии социальный философ, музыкальную школу тоже не оканчивал. В школьные годы я выступал хоре, меня даже посылали на разные конкурсы. Но вскоре мне это надоело, я бросил хор. Многие преподаватели звонили, пытались меня вернуть, а мне тогда стало это всё неинтересно. Став старше, я начал слушать Metallica и через какое-то время сам пришёл к тому, что я хочу заниматься только музыкой. То есть это уже было достаточно осмысленное решение, которое воплотилось в жизнь.
Как вы в дальнейшем планируете развивать свой проект?
Артём: Мы, можно сказать, двигаем музыкальный прогресс, это одна из наших миссий. Не думаю, что мы в этом пути достигли своего пика, так как постоянно стараемся развиваться, всё время ищем что-то новое.
Андреас: Сейчас мы уже достигли того этапа, когда уже начали писать свои песни, но мы пока ещё не представляли их публике. Безусловно, хотелось бы выпустить свой альбом, но на данный момент мы думаем о формате EP (Ми́ни-альбо́м на 2-4 композиции, прим.). Посмотрим, как это начнёт продвигаться, на реакцию людей.
Артём: Я ещё примерно пять лет назад был в Нью-Йорке и посетил кафе, известное на весь мир тем, что там есть группа, которая на протяжении 15 лет каждый вечер играет музыку в чисто своём формате. При том, что они каждый день поют примерно одни и те же песни, у них постоянно собирается очень много людей. Мне очень нравится эта задумка, поэтому хотелось бы когда-нибудь открыть чисто своё заведение со своей музыкой, тусовкой, и я думаю, что когда-нибудь мы до этого дойдём.
Андреас: Можно сказать, что Пир О. Г. И., с которых всё начиналось, — это как раз и было нечто похожее, но сейчас там всё иначе. К тому же, спустя время, у нас образовалась уже своя аудитория людей, которым нравится наша музыка.
Что для вас значит музыка?
Андреас: Наверное, это как двигатель в машине. Я не определяю музыку как отдельную деталь жизни, это элемент, который даёт тебе эту жизнь. За счёт этого музыка не определяется как работа, как занятие, это скорее служение. Что интересно, в своём окружении я не один так думаю.
Артём: Можно сказать, что через нас музыка находит себя в том проявлении, которое определяется качествами, которыми мы владеем. Скажем, мы делаем именно то, что должны делать.
Большое спасибо вам за интервью! Желаем дальнейших успехов.[:]
[:ru]
30 мая в Digital October в рамках проекта Science Mondays выступит Дмитрий Алексеев, основатель и CEO Кномикс, к.б.н., биоинформатик, автор более 40 научных работ, посвящённых данным молекулярно-генетического анализа, с лекцией на тему «Микроб настроения. Миф или реальность?».
Благодарим Digital Oclober за предоставленную возможность!
[:]
[:ru]
В апреле в новостных лентах одной из наиболее популярных тем было посещение госсекретарем США Джоном Керри Японии. Предлагались различные трактовки этого события, анализ которых представлен в данной статье.
11 апреля в рамках подготовки к саммиту G7, проходящем в этом году в Японии, Государственный секретарь США Джон Керри посетил Хиросиму. Это событие привлекло внимание прессы из-за того, что Керри стал первым главой МИД США, принявшим участие в церемонии возложения цветов на мемориале жертвам атомных бомбардировок в 1945 году [1]. На первых порах многие аналитики расценили это действие как попытку примирения, поскольку именно американские вооруженные силы применили 70 лет назад ядерное оружие против Японии. Однако уже на следующий день поступила информация, что Керри не сделал никаких официальных заявлений о бомбардировке Хиросимы [2]. Де-факто этот прецедент изначально не мог означать улаживание противоречий между двумя государствами.
США продолжают сохранять доминирующее положение относительно Японии для противодействия Китаю
К февралю 2016 года доля американской продукции в общей структуре импорта Японии составила 19%, увеличившись вдвое за два года [3]. Зависимость же экономики США от японских товаров равна в долевом выражении лишь 4,7% [4]. Учитывая тот факт, что завершается создание инициированного Вашингтоном Транстихоокеанского партнерства (с участием Японии), можно утверждать, что японский рынок оказывается под сильным влиянием США [5]. В свете увеличения китайского экспорта высокотехнологичной продукции наращивание торгового сотрудничества с Японией необходимо для американской экономики. Даже, казалось бы, исключительно политический элемент во взаимоотношениях с Токио — военные базы на Окинаве, о реформировании которых Керри договорился в ходе своего визита, — является механизмом давления на китайское правительство, которое настроено, как считают аналитики New York Times, на конфронтацию с США [6]. Так что потеря японского плацдарма не соответствует стратегической доктрине Штатов, а его сохранение и укрепление представляет собой основную причину обоснования поведения госсекретаря на переговорах [7].
Барак Обама заинтересован в повышении популярности Демократической партии в свете президентских выборов в США
Рейтинг Обамы, несмотря на положительную динамику американской экономики и улучшение качества жизни, на протяжении всего его второго президентского срока остается на низком уровне [8]. Лишь в апреле популярность президента (впервые с 2013 года) выросла на 5% [9]. В то же время в опубликованном в «Time» рейтинге наиболее влиятельных политиков мира Обама уступил двум кандидатам на дальнейший президентский срок и собственному госсекретарю [10]. Поэтому для действующего президента, чьи реформы, в особенности в сфере здравоохранения, раскололи американское общество, весьма важно в течение ближайших месяцев достичь высокого уровня популярности и не стать так называемой «хромой уткой». Ясно, почему в течение апреля СМИ активно дискутировали о вероятности приезда Обамы в Хиросиму [12]. Такой поступок мог бы быть логичным продолжением визита Керри, который не приносит официальных извинений со стороны США из-за того, что это находится в компетенции президента. Тем не менее, согласно последним данным, американский лидер не планирует извиняться за события Второй мировой, говоря об атомных бомбардировках как «о тяжелом, но необходимом решении»[13].
Для понимания всей ситуации важно понимать отношение американских и японских граждан к событиям войны
Япония до сих пор остается единственной страной, пострадавшей от ядерного оружия. В эпоху обострения международных противоречий и увеличения террористической угрозы по всему миру японцы хотят добиться от США признания прошлых ошибок. Взгляд граждан Японии на события войны за последние 70 лет претерпел изменения: на место враждебности и обвинениям в адрес Америки пришло восприятие случившегося как свершившегося исторического факта. Довольно схожий курс реализуется и во взаимоотношениях между Польшей и Германией. В США же господствует следующая позиция: бомбардировки Хиросимы и Нагасаки были необходимы для ускорения завершения войны и снижения количества потенциальных жертв. В противном случае, как считает официальное правительство, десантирование по образцу Нормандии привело бы к огромному количеству погибших с обеих сторон [14]. Мнения Вашингтона и Токио за прошедшие годы хотя и сблизились, но не совпали окончательно. По этой причине президент и его администрация могут возлагать цветы к мемориалу или даже обсуждать эту проблему напрямую с японскими коллегами; но, вместе с тем, признать свою вину за бомбардировки для США значит идти наперекор собственной политической доктрине. Даже несмотря на возможные позитивные последствия для японо-американских отношений и перспективы роста собственной и партийной популярности, Барак Обама не может позволить себе подобный политический ход.
Автор: Алексей Коноплев
Фото: [s]
Ссылки:
[1] – Джон Керри: первый госсекретарь, посетивший мемориал жертвам Хиросимы, 11.04.2016 // http://ru.euronews.com/2016/04/11/john-kerry-lays-flowers-at-hiroshima-memorial/
[2] – Источник: Керри в Хиросиме не намерен извиняться за атомные бомбардировки, 11.04.2016 // http://vz.ru/news/2016/4/11/804611.html
[3] – Japan’s Top Import Partners, Daniel Workman, 08.02.2016 // http://www.worldstopexports.com/japans-top-import-partners/
[4] – America’s Top Import Partners, Daniel Workman, 12.02.2016 // http://www.worldstopexports.com/americas-top-import-partners/
[5] – Керри: Тихоокеанское партнерство позволит США переписать правила мировой торговли, 12.04.2016 // http://vz.ru/news/2016/4/12/805046.html
[6] – Китай испытал новейшую баллистическую ракету, 19.04.2016 // http://www.vz.ru/news/2016/4/19/806288.html
[7] – Губернатор Окинавы: передислокация авиабазы Футэмма будет завершена в течение пяти лет, 17.04.2016 // http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/1910548
[8] – Статистика: экономика США // http://www.ereport.ru/stat.php?razdel=country&count=usa
[9] – Рейтинг одобрения деятельности Обамы вырос, 10.04.2016 // http://www.gazeta.ru/social/news/2016/04/10/n_8484665.shtml
[10] – The 100 Most Influential People, 21.04.2016 // http://time.com/collection/2016-time-100/leaders/
[11] – Non-proliferation crusader Obama ponders a visit to nuclear ground zero: Hiroshima, David Nakamura, 09.04.2016 // https://www.washingtonpost.com/politics/2016/04/09/23924eac-fb5d-11e5-9140-e61d062438bb_story.html?tid=a_inl
[12] – Why Mr. Obama should visit Hiroshima, 15.04.2016 // https://www.washingtonpost.com/opinions/the-lessons-and-legacy-of-hiroshima/2016/04/15/7e0678f4-01a2-11e6-9d36-33d198ea26c5_story.html
[13] – Obama will not apologize for Hiroshima attack, he tells Japanese TV, 22.05.2016 // http://www.theguardian.com/us-news/2016/may/22/obama-japan-hiroshima-interview-no-apology
[14] – Керри опередил Обаму, Евгений Шестаков, 11.04.2016 //
http://rg.ru/2016/04/11/pochemu-kerri-otkazalsia-izviniatsia-za-atomnye-bombardirovki-iaponii.html
[:ru]
В современном мире искусства основным трендом является поиск новых форм. Новый культурный центр «Хитровка», о котором мы уже писали ранее, является совершенно новой формой арт-пространства, в котором стираются границы между театром, галереей, образовательным центром и площадкой для творчества. Корреспонденту THE WALL удалось пообщаться с директором культурного центра Екатериной Усовецкой и задать ей несколько вопросов.
Здравствуйте, Екатерина. Большое спасибо, что согласились побеседовать с нами. Начать хотелось бы с довольно общего вопроса о вашем творческом пути и становлении до создания «Хитровки».
Я закончила юридический факультет МГУ им. М.В.Ломоносова, вышла замуж, родила ребёнка, работала юристом; дальше возникло желание заниматься творчеством. Оно даже не возникло, а было с самого детства: я хотела поступать в театральный институт, даже пробовала поступать, но, так сложилась жизнь, что я закончила юридический факультет. И все-равно, после университета, я пошла учиться в театральную школу и это направление меня затянуло. Так как моя профессия и профессия моего мужа, в основном заключалась в том, что мы организовывали бизнес для других людей, мы решили открыть театральную школу. И вот, восемь лет тому назад нами была создана школа актерского мастерства «Smile Театр», была разработана программа, приглашены педагоги, имеющие высшее актерское и режиссерское образование, и, в общем-то, постепенно мы создали репертуарный театр, в котором, играли выпускники нашей школы. Но так как мы с мужем люди творческие, и нам всегда было интересно создавать неординарные проекты, возникла идея пойти дальше, расшириться, заниматься не только театром. Так как актерская школа существовала здесь, в этих подвалах, часть подвалов мы использовали, а часть — нет, то возникла идея с Хитровкой — сделать культурный центр «Хитровка», мультижанровую площадку, посвященную Москве и современным жителям мегаполиса. Где будут ставиться профессиональные спектакли, читаться лекции, проводиться мастер-классы, экскурсии и так далее. Пространство для развития, куда люди могли бы приходить, смотреть, учиться и, конечно, посещать школу актерского мастерства.
Присутствовали ли какие-то страхи или сомнения, когда вы только задумывали создавать такой крупный проект, как «Хитровка»?
Нет, сомнений и страхов не было.
А с какими трудностями пришлось столкнуться при создании проекта?
Какими трудностями… Наверно, финансовые — это самые большие трудности. Конечно, когда ты создаешь площадку, хочется её максимально наполнить интересными проектами, технически сделать её оснащенной, больше потратить денег на создание новых спектаклей. А так как мы негосударственное учреждение, то финансирование идет только за счет актерской школы.
«В течение 9 дней на площадке показывали спектакли, в том числе состоялась премьера нашего визуального спектакля «Прогулка в темноте», проходили лекции, экскурсии, мастер-классы и перформансы»
Есть ли уже какие-то планы на ближайшее будущее? Собираетесь ли чем-то удивлять публику, или пока проект всё-таки находится в стадии разработки?
Мы открылись 30 апреля культурной программой «Майские в городе». В течение 9 дней на площадке показывали спектакли, в том числе состоялась премьера нашего визуального спектакля «Прогулка в темноте», проходили лекции, экскурсии, мастер-классы и перформансы. За это время на Хитровку посетило около 2000 человек. И это только начало!
Может, есть что-то, что вам лично хотелось бы рассказать, донести до читателей?
Да. Когда ты молод, у тебя есть очень много возможностей и свободного времени. Как раз есть время, посещать интересные места, смотреть, получать новые и знания, эмоции, впечатления. В нашем культурном центре мы как раз ориентированы на молодежь, современные тенденции и течения. Для нас основным контингентом, скажем так, являются именно молодые и амбициозные ребята, которые бы к нам приходили и получали для себя новые впечатления, знания и опыт. Ведь, может быть, кто-то пошел учиться, еще не осознавая и не представляя своего призвания. В восемнадцать лет мало кто точно знает, кем хочет быть и чем заниматься. Мы часто слушаем своих родителей, которые думают, что они знают, как «правильно». Быть может, кто-то, придя в наш центр, что-то поменяет в своей жизни, наполнит свою жизнь творчеством.
Большое спасибо за интервью. Успехов вам и всей вашей команде!
И вам спасибо, обязательно приходите к нам в гости! Двери «Хитровки» открыты для аудитории любых возрастов и интересов — здесь каждый сможет найти что-то своё или даже самого себя. В афише площадки на май и июнь вас ждет удивительная программа. Вы сможете услышать лекции крупнейших театроведов Видмантаса Силюнаса и Дмитрия Трубочкина, арт-директор Студии Артемия Лебедева Эркен Кагаров расскажет о дизайне современной городской среды, а сотрудники театров и все желающие смогут узнать у специалиста по PR Дениса Каргаева, как грамотно выстроить работу в соцсетях и создать функциональный сайт.
Для любителей мистического до 28 мая идёт выставка «Москва, Булгаков», созданная совместно с телеканалом Артист ТВ. Также «Хитровка» представит вашему вниманию Хитровник — альтернатива традиционным квартирникам — с актёрами «Студии театрального искусства» 9-го июня в 19.00, а 17-го июня в 19:00 Хитровник «Вперемешку с Пушкиным» с актёрами «Школы драматического искусства». А вот 10-го июня состоится выступления комиков из «Stand up ЦИМермана», которые расскажут о том, как нелегко молодым живётся в большом городе.
Тот, кто не успел увидеть премьеру визуального спектакля «Прогулка в темноте», может сделать это 14 июня в 19.00. Трогательная притча по мотивам картин Шагала от режиссера Ирины Кондрашовой.
Для любителей сценических эффектов и необычных трактовок классики — «Идиот» Достоевского от авторского «Эскизы в пространстве», который состоится 23 июня в 19.00. «Повторение-мать учения». Труппа «Рупор» вновь расскажет, как жить и строить семьи по «Домострою». Все не так страшно, как вы думаете. 24 июня в 19.00 убедитесь сами. Танец-инсталляция, хореография, без нарратива, наш совместный с проектом Онэ Цукер спектакль «Красный квадрат». «Подчиняться легко и приятно», — считают авторы спектакля. А вот забронировать билет на спектакль 29 июня в 19:00 — ещё проще. «Двое бедных румын, говорящих по-польски» 30 июня в 19.00 найдут приют на Хитровке. Спектакль творческого объединения Комната4 в постановке Даниила Романова по пьесе современного драматурга Дороты Масловской завершит июньскую программу КЦ «Хитровка».
Автор: Екатерина Антипова
Источник фото: личный архив Екатерины Усовецкой
[:]
«Негатив – это только ноты. Их музыкальное исполнение – это печать»
Ансел Адамс
«Русский север: четыре сезона» – уникальная выставка Самата Гильметдинова. Как сохранить первозданный вид фотографии и почему следует использовать технологию Cibachrom – читайте далее.
Принципиальная позиция Самата Гильметдинова – передать людям без фальши и цифрового «обмана» то, что он увидел на самом деле, как выглядела сцена пейзажа в момент съёмки. А это значит, зритель может доверять снимку, и значит – доверять автору.
Следует пояснить, что такое Cibachrom (Сибахром – прим. автора) – это ручной оптический способ печати (метод прямой аналоговой печати) без цифровой обработки снимков. Это означает, что во время создания конечной фотографии автор вообще не пользуется компьютером.
Долгое время фотографии, выполненные на материалах Cibachrom, оставались для зрителей России неизвестными. В 2010 году Самат Гильметдинов связался с американским фотографом Кристофером Беркеттом, и тот согласился преподавать ему мастер-классы по печати Cibachrom. Беркетт потратил на изучение и практическую печать по этому процессу более 30 лет, и на сегодня считается выдающимся специалистом по художественным отпечаткам на этих материалах.
«Принципиальная позиция Самата Гильметдинова – передать людям без фальши и цифрового «обмана» то, что он увидел на самом деле»
Самат говорит, что весь процесс фототворчества заключается не только в том, чтобы найти сцену, удачно поймать свет, технически грамотно использовать фотоаппаратуру – это только половина дела. Далее увиденную композицию необходимо показать зрителю – качественно, эмоционально, красиво и правдиво, как это было в момент съёмки, показать само естество первозданной природы. Ведь только через зрительное восприятие отпечатка – художественного полотна – человек может оценить подлинное мастерство фотохудожника.
Для съёмки пейзажа фотограф использует камеру 13×18 см. Раньше это был металлический Лингоф, сейчас – деревянная Ebony, а для съёмок, где требуется особенная изысканность – камеру ещё большего формата 16×21 см. Съёмка на форматную камеру с пленкой, близкой к формату А5 и ещё больше, даёт колоссальное преимущество в получении качественных снимков с потрясающей тональной передачей и насыщенностью цветов. По словам Самата, среди фотографов стало трудно найти единомышленников, с кем можно было бы поговорить о тональном различии снимков, сенситометрии, процессах проявления пленки и печати, потому что современный процесс фотосъемки не требует больших знаний, а «умная» цифровая камера многое решает сама. Но его вдохновляет то, что он накопил огромный багаж знаний в теории фото и фотографических процессах, и это позволяет осмысленно и вдумчиво подходить к выбору композиции сюжета и получению качественного отпечатка.
Cibachrom отличает высочайшее среди фотоматериалов качество изображения – глубина цвета, широкий тональный диапазон при передаче свето-воздушной среды, контурная резкость. Кроме того, отпечатки имеют самый долгий из всех материалов срок хранения – оттенки цветов много десятилетий остаются без изменений!
«Современный процесс фотосъемки не требует больших знаний, а «умная» цифровая камера многое решает сама»
Сегодня печать Cibachrom успешно освоена, к примеру, в лаборатории Галереи Классической Фотографии, и её результаты действительно профессиональны. При использовании этого метода в основном необходима общая фотографическая подготовка – знание базовых принципов фотопечати, сенсетометрии, теории цвета, законов распространения света. Метод печати Cibachrom – не для ленивых, не для того, кто ожидает сиюминутный успех. Но если фотограф ставит целью получить великолепные отпечатки, позволяющие выразить художественную идею, без этого этапа – когда в темной лаборатории необходимо проводить десятки часов каждый месяц – не обойтись.
С фотографом беседовал Илья Луданов
Фото предоставлены Галереей Классической Фотографии