ЛГБТ-кинофестивалю «Бок о Бок» в нынешнем году исполняется 10 лет. За это время было создано больше 20 киноплощадок в разных городах России: Санкт-Петербург, Москва, Новосибирск – и это далеко не весь список. Как создавался проект? Какие трудности испытывают организаторы? Об этом и не только мы поговорили с основателями фестиваля — Менни де Гуер и Гулей Султановой.
Об идее
Менни: Я из Великобритании. Еще с детства я очень интересовалась Россией. Поэтому получив образование историка, в 1995 году я переехала Санкт-Петербург. Идея о создании кинофестиваля пришла ко мне еще в 2000-ых, когда я путешествовала по России и знакомилась с разными ЛГБТ представителями. Многие из них испытывали большие проблемы из-за того, что они вынуждены скрывать свою ориентацию. И комфортно они могли чувствовать себя только в специальных клубах. Я поняла, что должна менять отношение людей к ЛГБТ. Так, в 2008 году мы провели наш первый «Бок о бок». Наша основная цель — не только показывать хорошее кино, но и на базе фильмов создать диалоговую площадку с обществом.
Гуля Султанова и Менни де Гуер
В целом, могу сказать, что история борьбы за права меньшинств очень похожа. На моей родине, к примеру, во время правления Тетчер был принят закон против ЛГБТ пропаганды. Там также появлялись разного рода правозащитные организации. Были активисты, которые говорили об этой проблеме в прессе. Россия этот этап проходит только сейчас.
О подготовке
Гуля: Готовиться к фестивалю мы начинаем примерно за полгода. Вначале мы формируем костяк фильмов, которые мы будем показывать. Потом из этого всего «вырисовывается» программа мероприятия.
Менни: На показы мы также стараемся приглашать и самих актёров. Соглашаются не сразу. Потому что для одних поездка в Россию – это маленькое приключение, другие же боятся ехать сюда из-за высокого уровня гомофобии. Тем, кто соглашается приехать к нам, мы оплачиваем билеты и проживание.
О требованиях к фильмам
Менни: У нас нет специальной комиссии, поэтому фильмы к показам я отбираю сама — благо, у меня неплохой бэкграунд и десятилетний опыт проведения таких кинофестивалей. В первую очередь, для меня очень важна техническая составляющая фильма. Мне кажется, очень важно, чтобы в фильме были хороший звук и качественная картинка. Большое внимание, безусловно, уделяется тематической повестке. Мы, к примеру, не можем каждый год показывать кино про каминг-аут — такая однообразность может надоесть. Поэтому мы показываем те фильмы, которые могут вызвать новые эмоции и заставить зрителя взглянуть на проблему с другого ракурса. Вот недавно был снята картина про трансгендера. И там делался акцент не на самой коррекции пола, а на том, как он социализировался в обществе. Также еще один из главных критериев — это близость кино к российской реальности. В условиях такой сильной гомофобной кампании, которая проводится в России, нужно посредством искусства показывать, что выход есть именно здесь.
Гуля: Мы стараемся подбирать такие фильмы, чтобы у человека не возникло чувство «безнадеги». Кино, которое показывается в рамках нашего фестиваля, — это всегда попытка подтолкнуть людей к диалогу и рассуждению: как жить в условиях гомофобности, что нужно делать, чтобы борьба за свои права была успешнее и эффективнее.
О дискуссионных площадках
Гуля: Для нас «Бок о Бок» — это не только фильмы и околокиношные темы. Из показанных на фестивале фильмов всегда буквально «выскакивают» темы для обсуждения какой-то определенной проблемы. Многие так называемые «диалоговые» площадки потом вырастают уже в серьезные проекты. Например, в прошлом году, мы провели семинары для журналистов по теме, как правильно писать о ЛГБТ. Там были даже представитель федеральных СМИ.
Менни: Более того, как показали наши внутренние исследования, благодаря таким площадкам люди стали больше интересоваться не просто жизнью ЛГБТ — они начали вникать в какие-то нюансы. Я нередко слышу от слушателей наших семинаров: « О, я раньше этого не знал, спасибо за просвещение, теперь я знаю больше». Это касается даже, казалось бы, самых очевидных вещей. Людям буквально всё нужно разжевывать.
О взаимоотношениях с государством
Менни: Безусловно, работать, до принятия государства гомофобного закона в 2013 было намного проще. Мы устраивали показы в больших кинотеатрах, мы могли распространять нашу агитационную продукции в университетах, школах. После того, как закон приняли, работать стало очень сложно, иногда практически невозможно. С нами отказывались сотрудничать СМИ, мы свернули наши проекты в регионах.
Во время кинофестивалей мы подвергались мародерским нападениям, а однажды нам чуть не сорвали кинопоказ — кто-то сообщил, что в здании якобы бомба. Сейчас стало лучше — закон и тема о «плохом» влиянии ЛГБТ обсуждаются меньше, но дальше этого улучшений пока нет. Остается ждать и просто работать. Главное — не сдаваться.
Автор: Архат Рахимжанов
Источник фото: https://www.flickr.com/people/bok-o-bok/
Блогеры, мотиваторы, достигаторы и все, кому не лень, трубят о саморазвитии, о том, как достигать 100 целей в год и не сломаться, как быть самым успешным, эффективным и результативным. Ну и, конечно, прибавляют: «надо выходить из зоны комфорта» или «ты получаешь то, о чём мечтал, только тогда, когда начинаешь делать то, что никогда не делал» и так далее по списку. Так-то оно так, но вот только социальные сети настолько переполнены этими призывами к немедленным действиям, к постоянному саморазвитию, что многие уже не понимают, чего они хотят на самом деле. Где-то внутри звенит постоянный будильник: надо развиваться, надо достигать, надо двигаться..! Куда, зачем, чего добиваться и что развивать? Подумать об этом мы не успеваем и кидаемся во все тяжкие. Подождите, не надо так.
Сегодняшняя история о человеке, который понял, что делает что-то не так. Однажды Анастасия после тяжелого рабочего дня в одной из крупных консалтинговых компаний и пар в университете пришла домой и просто расплакалась. Всё было вроде бы нормально, но всё же как-то не так. Точнее всё было как всегда: утро, кофе, электричка, работа, быстрый перекус, учёба, электричка, куча домашних заданий, середина ночи, сон и всё по кругу. Иногда было время на личную жизнь (и то, наверное, благодаря совместной работе). Развивалась ли Настя? Естественно! Добивалась ли целей? Безусловно! Была ли успешна? Без всякого сомнения! Была ли счастлива?..
– Так чего же ты плачешь? — спросила я себя.
– Мне кажется, я делаю не то, что хотела бы….
– А что бы ты хотела? – мое внутреннее «я» не сдавалось в поисках истины.
– Я не знаю….
Так и заканчивались подобные разговоры. Настя не знала, чего хотела, и не была готова к переменам. Пока однажды не влюбилась… в Италию и в итальянский язык. Идея уехать в страну мечты студентом на полгода, а не просто туристом на неделю, засела глубоко в сердце. Настя начала прощупывать почву и искать возможности. Найти программу ей было не сложно, вопрос был в другом: какую цену она готова была заплатить за эту мечту? Оставить карьеру, выпасть на полгода из учёбы и привычной жизни, оставить в Москве долгие и серьёзные отношения – покинуть зону комфорта… Но Настя была готова, потому что знала, зачем туда едет, и могла представить, что ей это даст. Было ли тяжело? Было. Сомневалась ли она в своем решении? Нет. У неё не было гарантий, что она найдёт себя в новой стране, у неё не было уверенности, что она сможет стать «своей». Но Насте нужны были эти перемены, и, выбирая путь для этих перемен, она была уверена в своём решении.
Я не искала страховку от последствий, потому что даже если ты самый расчётливый в мире аналитик, ты никогда не сможешь предугадать, какой сюрприз тебе может приготовить жизнь. Собирая чемодан, я даже представить не могла, что эти 6 месяцев свяжут меня с Италией навсегда.
И она, правда, планировала вернуться. Вернуться к учебе, работе, отношениям. Но в итоге Настя вернулась только лишь физически.
Моя голова, сердце, мысли остались навсегда в Италии. Знала ли я тогда, на борту самолета, что эта поездка навсегда изменит меня? Могла ли предположить, что, подавая документы на программу академической мобильности, я ставила на кон всю мою настоящую жизнь? Потому что после Италии вернуться к ней я уже не могла.
При этом надо сказать, что Италия встретила Настю довольно холодно в прямом и переносном смысле: в съёмной квартире экономили газ, на улице часто моросил противный дождь, а итальянцев понимать было непросто. Нужно было оформить кучу документов, втянуться в совсем непривычную для России систему образования, научиться ориентироваться в незнакомой стране, найти друзей в конце концов. Всё было не так сладко, как казалось там, дома, сидя на диване с тёплым пледом, чашкой какао и поддержкой любимого человека. Здесь человек был один, и решать проблемы нужно было самостоятельно.
Но вы даже не представляете, сколько кайфа приносит это послевкусие свободы, когда ты понимаешь, что мечта сбылась, что ты там, где хотела, что у тебя куча возможностей и нет ни одной причины ими не воспользоваться. И я начала с головой погружаться в итальянскую жизнь: учить язык и интересоваться культурой, много путешествовать и заводить новые знакомства, узнавать себя и понимать других.
Настя менялась и чувствовала это. Она со временем совсем перестала бояться всего нового и неизведанного, она поняла, что максимализм – это лишь пережиток подросткового возраста, что больше не хочется (и не нужно!) ничего никому доказывать, нет смысла достигать целей по списку, не нужно работать по 12 часов в сутки в огромных юридических гигантах, сколько бы там ни платили, попросту нельзя ограничивать жизнь только юриспруденцией, чтобы показывать, что ты кого-то лучше, потому что твой балл выше или зарплата больше.
Я попробовала наслаждаться моментом здесь и сейчас и перестала говорить себе «нельзя», перестала ограничивать проявление своих желаний, эмоций, чувств, перестала врать самой себе и убеждать, что мне это нравится. Я наконец-то освободила свой мозг от этих надуманных обязанностей перед обществом и поняла, что я буду я, даже если не буду вставать в 6 (как это советуют лайф-коучи), даже если не буду бегать по утрам (как того требуют фитнес-тренеры), даже если не буду работать на износ по 12 часов (как этого хотят партнеры крупных международных юридических фирм). Даже так: это буду именно я, если я не буду делать всего вышеперечисленного. Потому что мне нравится вставать и ложиться поздно (так комфортно именно моему организму), потому что я не люблю бегать по утрам, мне нравится тренажерный зал вечером с функционалками и тяжелыми весами, потому что я не хочу жить только юриспруденцией, и у меня есть просто огромный список других интересов.
Что стало причиной изменений в человеке? А не было причин. Или, точнее, она не одна. Повлияло всё: Италия и её сказочная dolce vita, итальянцы и их умение наслаждаться этой сладкой жизнью, общение с людьми из других стран и континентов, итальянский образ жизни и умение ловить момент, жить в моменте и получать от этого удовольствие.
Настя вернулась совсем другой: наполненной энергией и любовью, идеями и мечтами, улыбками и теплыми воспоминаниями. Она поняла, куда будет двигаться дальше, потому что теперь знала, чего на самом деле хочет. Конечно, вспоминался тот первый ужасный холодный вечер в Италии, дождь и внутренние страхи, что позади осталась нажитая годами «зона комфорта».
Я улыбнулась: всё было не зря. Это был абсолютно правильный выбор, о котором я никогда не пожалею. Почему? Потому что я не ехала в никуда, просто чтобы сбежать от реальности. Я сделала осознанный выбор и, выходя из зоны комфорта, не сомневалась в своем решении. Я не знала, что меня ждёт, и даст ли мне что-то эта полугодовая итальянская жизнь, но я знала, что должна поехать именно туда. И не ошиблась.
Не стремитесь сбежать из настоящего, пока вы не знаете куда бежать, пока вы ещё не влюбились в своё лишь призрачное будущее. И неважно, что будет для вас источником вдохновения: учеба в Италии или работа в Америке, кругосветное путешествие или медитация на Бали, новое хобби или открытие своего маленького бизнеса. Совершенно неважно, где вы словите этот баланс между внутренним «я» и внешним миром – здесь в России или за тысячи километров от дома. Важно, что только вы сможете почувствовать этот момент и понять, что пришло ваше время перемен, что пора выходить из зоны комфорта. Вы ощутите это вдохновение внутри, и вот тогда вас уже ничего не остановит…
Вдохновляйтесь переменами! А следить за развитием Настиной истории вы можете в её блоге в Инстаграме или на сайте.
Главное спортивное и околоспортивное событие этого лета подошло к концу — недавно завершился ЧМ-2018 по футболу. И, конечно, без влияния мундиаля на Россию не обошлось. THE WALL Magazine решил проанализировать связь спорта и экономической сферы как самой проигравшей стороны. Или выигравшей?
Чемпионат для России — настоящее событие, которое страна долго ждала, однако это не отменяет вытекающих огромных трат. Компенсировать ущерб в той или иной мере позволило проведение трансляций матчей, прием тысяч болельщиков, ну и входная стоимость матчей.
Источник фото: fifa.com
Влияние футбольного зрелища на экономику проявляется в трех основных направлениях: инфраструктура для Чемпионата, траты иностранных болельщиков во время проведения матчей и экономические эффекты после проведения турнира.
Все главные стройки были закончены еще в 2017 и учтены в подсчете ВВП 2017 года. Аналитики Moody’s написали, что, несмотря на резко выросший ВВП, инвестиции в инфраструктуру для Чемпионата составили только 1% всех инвестиций за период 2013-2017 годов. Но при оценке экономической эффективности мундиаля стоит оценить альтернативные издержки, ведь средства могли быть вложены в более прибыльные и перспективные направления.
Стадион «Санкт-Петербург», самый дорогой стадион ЧМ-2018, общая стоимость — более 47 млрд руб.
Основные каналы планируемых расходов были расписаны в постановлении Правительства России от 20 июня 2013 года. Общая смета к чемпионату — 664,11 млрд рублей. Со времени утверждения Постановления озвученная цифра менялась 12 раз, её сокращение было вызвано уменьшением предполагаемых новых объектов, а увеличение – ростом выделяемых финансов на реконструкцию имеющихся ресурсов. Правительству удалось избежать лишних трат с помощью сокращения числа новых отелей для туристов. Оргкомитет также принял решение не осуществлять постройку нового вещательного центра, а разместить его в Крокусе Экспо.
Рост выделяемого бюджета, в первую очередь, обусловлен финансированием спортивных стадионов и транспортной инфраструктуры, а также рядом мероприятий, напрямую связанных с ЧМ-2018 (жеребьёвки, презентаций и других). Последняя версия программы была опубликована в ноябре 2017 года, и в ней фигурировала цифра 678,06 млрд рублей. Очевидно, что финансирование пришлось незначительно увеличить.
Источник фото: rbc.ru
В сравнении с другими странами-организаторами футбольного празднества Россия вообще оказалась самой щедрой и задействовала больше всего средств для подготовки чемпионата. Самая крупная часть финансов была выделена на улучшение транспортной системы.
Огромный вклад в ВВП поступил от приезда иностранных болельщиков — точечные сектора (такси, гостиницы и хостелы, рестораны, бары) получили значительную прибыль.
Немного о рекордных тратах. Одна из самых крупных потраченных иностранцами сумм – 8 миллионов рублей, катарцы, 4 покупки на Никольской улице. Общие расходы болельщиков составили около 1,5 миллиардов долларов. Никольская улица в центре Москвы стала «самой футбольной», именно на ней скапливалось самое большое количество болельщиков. Улица всегда была популярной среди туристов, но организаторы даже не предполагали, что она станет главной футбольной точкой для иностранцев.
Ирина Ильина, директор Института региональных исследований и городского планирования ВШЭ, объясняет это расположением улицы и близостью к Красной площади. Конечно, кафе и рестораны значительно увеличили свою прибыль, даже те, которые не транслировали матчи. Гендиректор Теремка даже продлил время работы заведения, а позже и вовсе перевел его на круглосуточный режим. Сувенирные магазинчики на Никольской, которые и раньше пользовались популярностью, также получили рекордную выручку за время Чемпионата.
Прирост совокупного спроса ограничен, поэтому не способен оказать сильное влияние на инфляцию и другие макроэкономические показатели. Еще до Чемпионата, в конце мая, аналитики Nordea Bank выдвинули предположение — «опыт предыдущих чемпионатов показывает, что валюта принимающей страны имеет тенденцию к укреплению примерно на 2% в период чемпионата, реагируя на приток валюты, сопровождающий входящий туристический поток».
Перенося наблюдения на российскую валюту, экономисты полагали, что к завершению спортивного мероприятия курс может опуститься с 62 до 61 рубля за доллар. Как оказалось, на 13 июля рубль в паре с долларом все еще составлял 62 рубля, что говорит о том, что прогноз не сбылся. Это можно объяснить тем, что несмотря на продажу туристами долларов, курс рубля задается и другими показателями, намного в большей степени он зависит от цен на нефть и российской экономики в масштабах мирового рынка.
Фан-зона, г. Сочи
Взглянем на экономические итоги чемпионата мира на примере Сочи. По данным одной из платежных систем, болельщики потратили в городе 100 миллионов рублей, тратясь в кафе, магазинах, а доходы ресторанов выросли в 7 раз. Мэр Сочи Анатолий Пахомов не стал отрицать, что экономический эффект колоссальный. Событие впервые привлекло в город около 200 тысяч иностранных туристов. Футбольный праздник дал много возможностей предпринимателям, которые занимаются объектами размещения.
В первую очередь, Чемпионат мира – событие спортивное, но для нас важен и его комплексный вклад во все сферы жизни страны. Без сомнений, имидж России заметно вырос после ЧМ, страна стала более привлекательной в глазах туристов. Да и сама подготовка к турниру уже оказала положительное влияние на обстановку в России: улучшенная транспортная система, новые стадионы, парки и другая инфраструктура – всё это модернизирует облик наших городов.
Автор: Кристина Папкова
Фото обложки: Fachry Zella Devandra
Его «Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов» оказался настолько близким и честным, что от следующих картин ожидаешь еще большего откровения. В чем творческий секрет Александра Ханта, на что мы можем надеяться в будущем, и где искать будущее российского кино — в нашем материале.
Вы недавно вернулись из детского лагеря в Анапе. Чем вы там занимались?
Я готовлюсь к новому фильму «Межсезонье». Он связан с подростками напрямую, и я решил, что мне нужна нестандартная подготовка. Хотел разобраться, кто такие подростки, какие у них проблемы, в чем причина подросткового насилия, новостей о котором так много в последнее время. Ее пытаются найти в каких-то внешних проявлениях, будь то социальные сети, компьютерные игры, но я думаю, что ищут не там…
Фото: Арина Романова
В лагерь я поехал, чтобы пообщаться с детьми и поснимать материал. Выбрали самый простой лагерь — не для трудных подростков. Он довольно большой — 2 тысячи человек, и можно было посмотреть на ребят со всей России. Впечатления оказались не теми, что я ожидал.
Что вас больше всего удивило?
Я думал, что смогу с детьми поотрабатывать режиссерские приемы, понять, как общаться с ребенком, а не актером, на площадке, но через некоторое время я понял, что детям нужны не мои занятия, а общение. И тогда мы начали просто разговаривать на всевозможные темы, подростки начали рассказывать о себе, обсуждать сложные конфликты. Они не то чтобы существуют в вакууме, но у них нет возможности высказать свою точку зрения.
Фото: Даниил Максюков
Причина, как мне кажется, — параллельная жизнь родителей, которые озабочены бытом, но не озабочены разговором с ребенком. А сами дети в достаточно агрессивной среде живут, в среде стереотипов, где пацанская культура довлеет над всем. Моя цель — разбираться в этом дальше, понять, почему подростки пытаются о себе заявить, потому что то, что происходит сейчас — это вялотекущий протест.
Как, например, дети заявляли о себе в лагере?
Огромное количество детей матерятся, как только могут. Мне кажется, они делают это только потому, что мат запретили. Часто вместо того, чтобы разобраться в проблеме, мы ее просто запрещаем. И в итоге все эти дети словно против этих запретов и выступают парадоксальным способом, порою даже не понимая себя и своих поступков.
И отсюда идут истории с насилием, суицидом — мне кажется, что тут тоже видно желание подростков радикальным образом заявить свою позицию. Когда ребенок что-то совершает с собой, он пытается показать, что может распоряжаться своим телом, что, по крайней мере, через поступок над самим собой он может кому-то что-то доказать.
Читала, что сюжет «Межсезонья» основан на истории подростков из Пскова…Чем вас привлекла эта история?
История в Пскове… Когда я смотрел трансляцию псковских школьников, Кати и Дениса, я ловил себя на одной мысли — если бы я был рядом, то я бы знал, что им сказать, как вывести их из той ловушки, которую они сами себе создали. Я бы дал им то, что они просят, и оставил бы в покое.
И пути, которые они видели, были безумными: либо их возьмут штурмом и убьют, либо их посадят лет на 25
Если бы ребят не стали гнать и штурмовать, они бы и не решились на этот отважный поступок. По видео видно, что они сами очень нерешительно размышляют о том, что им делать. И когда вопрос заходит о самоубийстве, они храбрятся друг перед другом, но оба этого не хотят. И пути, которые они видели, были безумными: либо их возьмут штурмом и убьют, либо их посадят лет на 25.
Фото: Даниил Максюков
Не знаю, такое ощущение, что со стороны взрослых были угрозы, что было стремление при помощи назидания и наказания их из ситуации вытащить. Нужно было спросить, чего дети хотят, что с ними происходит, то есть пойти у них на поводу в каком-то смысле, вовлечь в диалог. А люди, которые стояли за забором, так этого и не выяснили.
Почему вам близки эти переживания? Личный опыт?
Эти дети не были сумасшедшими, не были в психологически тонком состоянии, обычные ребята. Да, то, о чем они говорили и переживали, переживал и я в своем возрасте. Я тоже испытывал желание кому-то что-то доказать, и у меня самого было непростое школьное детство: сначала я был среди лидеров в классе, занимался, в том числе, и травлей слабых, а потом и сам оказался изгоем, был подвергнут психологическому насилию.
Несмотря на то, что для меня это оказалось положительным опытом и больше научило, чем травмировало, все истории живы в моей памяти. Я хотел бы поделиться ими. В фильме мы не будем касаться напрямую памяти Кати и Дениса, мы скорее от нее оттолкнемся. Ведь наша задача — рассказать о подростках вообще, опираясь на разные истории про бытовое насилие.
Вы действительно проводите кастинг и среди непрофессионалов тоже? Что важнее — профессионализм актера или попадание в характер конкретного персонажа?
Главные герои истории — 16-летние мальчики и девочки, и не факт, что среди актеров я смогу обнаружить тех, кого нужно. Хотя актеров я смотрю в первую очередь — они понимают те инструменты, с которыми мы работаем.
Фото: Константин Тишше
Но да, я ищу по всей России ребят, которые максимально совпадут с моими героями, максимально войдут в характер. Есть отличные примеры в кино, когда настоящие подростки, а не актеры, потрясающе раскрывали судьбы своих героев — истории Динары Асановой («Пацаны»), и Тарковского («Андрей Рублев», «Иваново детство»). Это все часть работы, которую нужно проделать мне как режиссеру, разобраться, как из подростка вытащить этот характер, судьбу, погрузить его в обстоятельства таким образом, чтобы он передал все достоверно, органично, пережил по-настоящему. Я думаю, что получу именно тот опыт, который мне нужен, ту органику, что я ищу. Но, конечно, нужен большой подготовительный этап. И они должны освоить приемы, технику, чтобы быть в кадре по-настоящему.
Над сценарием вместе с вами работает Дмитрий Соболев («Остров»). Как вы познакомились?
На показе в Третьяковской галерее «Чеснока». После фильма подошла ко мне продюсер Ирина Смолко, жена Дмитрия Соболева, и предложила его сценарий, от которого я отказался. Но я попросил почитать другие его работы, и с каждой историей я понимал, что она интереснее предыдущей. В какой-то момент меня это страшно подкупило. И я решил во что бы то ни стало работать с Дмитрием Соболевым. Я очень рад, что когда я предложил ему эту идею, он также включился и головой, и сердцем…
Почему на «Межсезонье» вы решили собирать средства при помощи краудфандинга? Как идет процесс?
Чтобы поддержать фильм Александра Ханта “Межсезонье”, переходите по ссылке.
Краудфандинг—это история охвата людей. Людей, которые готовы пожертвовать ради фильма небольшой суммой денег, достаточно много, просто до них нужно добраться. Замечательно, что краудфандинг у нас работает, что он появился. У меня такое впечатление, что кино нужно делать максимально независимым. Мы сейчас находимся в ситуации, когда индустрия не готова рисковать своими бюджетами, она старается выпустить максимально проверенное кино. Но оно настолько проверено, что никому не нужно, и зачастую фильмы, которые выходят, не вызывают интереса у зрителя. Я говорю практически про весь кинематограф России, но у меня есть ощущение, что ситуация может измениться в одночасье. Нужен по-настоящему знаковый переломный пример.
Вы говорите о знаковом независимом фильме?
Да. Я хочу снять фильм, который будет достоин представлять нас любому зрителю во всем мире. Примеры национальных кинематографий Ирана, Южной Кореи, Финляндии показывают, что кино не имеет национальности, если в нем есть увлекательные герои и истории. Поэтому надо смело рассказывать острые интересные истории. Чем удачнее получится рассказать, тем быстрее мы что-то изменим в нашем кино.
Фото: Арина Романова
Кстати, на «Чеснока» вы-таки получили от Фонда кино 25 млн. Сделала ли вас эта сумма зависимым от Фонда кино в части сценария, сюжетных ходов?
Никакой цензуры вообще не чувствовал, и со стороны продюсера, в общем-то, тоже. У меня на руках была история, в которой не было ничего скандального. Хотя на фильм, в котором, допустим, один дальнобойщик готовит покушение на Путина, зрелищный, игровой, Фонд Кино денег не даст, даже несмотря на то, что это будет интересная история, зрелищная и без всякой пропаганды. И я понимаю, что очень много интересных тем в кино просто боятся тронуть. Кажется, что подростки — это такая же острая тема. Что темы, которые я собираюсь поднимать в фильме, уже очень осторожно людьми считываются. Это фатальная ошибка: ведь пока мы не поймем, что кино нужно снимать про самое острое, про самое больное, ничего хорошего от кино ждать не стоит.
В «Чесноке» очень ярко и живо показана жизнь российской провинции. «Межсезонье» вы тоже хотите снимать не в столице, а в Екатеринбурге. Почему?
В какой-то момент я начал искать фотографов, которые снимают сегодняшнюю Россию под интересным углом и пытаются прочитать эту реальность по-своему, Я обнаружил такого фотографа — Константина Тишше; он живет в Березовском недалеко от Екатеринбурга и снимает реальность. Изучал его фотографии и просто влюбился, понял, что его реальность находится где-то в Екатеринбурге. И вообще, я хотел снять историю северную, не провинциальную, но точно не столичную, и потому мне нужен был северный, может быть, индустриальный город ближе к Сибири. И я понял, что именно Екатеринбург — тот город, что нам нужен.
Фото: Константин Тишше
Вы оператор по первому образованию, насколько эти навыки помогают вам в режиссуре? В «Чесноке», например, просто потрясающая картинка…
Действительно, кино для меня, прежде всего, — визуальное искусство, и «Чеснок» — это сознательное. Когда мы искали реальность, то поняли, что нам нужны краски, выпуклые объемные фигуры, заостренная перспектива, поэтому мы использовали широкоугольную оптику, ракурсы. Это найденные на моменте подготовки вещи служат для того, чтобы создать контраст между социальной историей и реальностью.
Кадр из фильма «Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов»
Если абстрагироваться, то реальность достаточно красочная, достаточно привлекательная. А наша цель — добиться конфликтного отношения между привлекательной действительностью и достаточно неприятной историей. Но в новом фильме, думаю, буду изобретать что-то другое. Что это будет — пока для меня самого загадка, я процессе поиска, вдохновения.
Каким вы видите будущее российского кино?
Для всего российского кино есть четвертый путь. Первые три — это промах. Я имею в виду копии американского кино, ура-патриотическое кино и авторское кино. Все они летят мимо зрителя сегодня.
Когда зритель приходит на русско-американское кино, то думает примерно следующее: “Вот уже так похоже, ой, уже местами прям вообще замечательно, как будто американское кино!” Он постоянно в позиции сравнения, он понимает, что есть оригинал, и невольно считывает фальшь. И даже если зрителю понравилось, то бессознательно это воспринимается как обман.
Авторское кино вообще позиционируется в стиле “плевали мы на зрителя”
Авторское кино вообще позиционируется в стиле “плевали мы на зрителя”. Даже среди студентов киновузов присутствует такое программирование, что авторское кино — ну извините, ребята, вы тут сами по себе.
Мне кажется, что во всех этих случаях присутствует фундаментальная ошибка — забыть зрителя. Он остается где-то сбоку, и неясно, как авторы сами себя ощущают на его месте. Зритель хочет видеть героев, похожих на него самого. Чем в более интересных ситуациях оказывается герой, тем больше зритель вовлечен в эту историю, и это не обязательно должна быть чернуха.
Фото: Арина Романова
Поэтому просто нужно изобретать — изобретать хорошее кино, тут все известно, все пути написаны, теории разработаны, просто пользуетесь. А четвертый путь — это путь, разрушающий барьер между зрителем и экраном.
В интервью журналу Seance.ru вы говорили о том, что существуют законодательные проблемы, затрудняющие производство кинематографа. Какие из них самые серьезные и мешали вам при съемках?
Самая большая проблема—это пиратство в интернете. И она существует именно не на уровне права, а на уровне бюрократической процедуры. Потому что у правообладателя существуют все возможности заблокировать кино в интернете.
Зритель, наверное, читает и думает: “Вот подстава, он что, топит за то, чтобы отобрать у нас бесплатное кино?” Да, вообще так и есть, потому что огромная проблема в нашем кинематографе — это отсутствие денег. Нам бы сделать так, чтобы пиратские сайты отдавали деньги тем, кто делает фильмы, на которых они зарабатывают. И тогда в нашей индустрии появится больше денег, больше фильмов, и качество их вырастет.
Зритель, наверное, читает и думает: «Вот подстава, он что, топит за то, чтобы отобрать у нас бесплатное кино?»
Просто заблокировать сложившуюся инфраструктуру сайтов — плохой вариант, лучше сделать так, чтобы она работала с киноиндустрией.
Второе — у нас очень мало поддерживающих кинематограф законов. Хотя есть система re-bay, которая позволяет вернуть часть денег при условии, что мы снимаем кино в том или ином регионе, но этого недостаточно. У нас отсутствует грамотное кредитование кино. Взять деньги в кредит под кино — это самоубийство, особенно под наше кино, которое самоубийство само по себе.
А есть ли какие-то проблемы внутри самой отрасли, специфические?
Да, существование в бесправном режиме, когда продюсер кидает команду на деньги, или художнику не платят за часть работы, и это нормально. А художник чувствует себя неловко, когда не может требовать свои по праву заработанные деньги.
Фото: Арина Романова
Отсутствие профсоюзов, организаций косит сами профессии кинематографические, потому что этот произвол вымывает из индустрии тех, кто может делать крутое настоящее кино и зарабатывать на этом достойные деньги. Потом, мне кажется, что 12-ти часовая смена, 6 дней в неделю с одним выходным — это преступление. Потому что в итоге мы снимаем не 12 часов, а 15 в лучшем случае. В кино надо просто изобрести адекватную систему кинопроизводства. И вот осветительский цех уже старается целиком перейти на 10-ти часовую смену, а все, что выше, — это переработка. На самом деле, такой график очень нужен для того, чтобы получить качественное кино. Когда ты снимаешь и успеваешь отдавать себе отчет в том, что ты делаешь, то после можешь найти ходы для того, чтобы улучшить фильм.
Цензура существует?
Существует прокатное удостоверение, катастрофа! Вот цензура первым делом растет из-за него. Я снимаю кино про подростков, в лагере все дети матерятся, все. Есть замечательные примеры разных зарубежных фильмов про подростков, где дети матерятся. И это не какая-то катастрофа, а, в общем-то, очень поучительные фильмы. Это фильм «Субмарина», сериал «Конец этого гребанного мира» (который в оригинале звучит как «Конец этого *банного мира» (The end of the fucking world). И, предположим, что я снимаю фильм так, как считаю нужным, и у меня есть мат. Я получаю полное ограничение в прокате, и в итоге я снимаю для зрителя, но не могу до него добраться.
Существует прокатное удостоверение, катастрофа! Вот цензура первым делом растет из-за него
Ладно я придумаю, обойду, использую мало мата, но есть же документальное кино, где сам герой без мата не обходится, а лепить что-то чуждое — лишать фильм художественной ценности. Заниматься надо образованием, а не запрещать все—это гораздо более эффективный путь.
Все это сводится к тому, что нужно создать не липовый, а настоящий союз кинематографистов, потому что сейчас в этой организации происходит много интересного, но непосредственно влияния на индустрию она не оказывает — абсолютно номинальное учреждение.
Проблем много, и не стоит ли перед вами выбора — прекратить снимать вообще?
Иногда такое желание возникает, но мне кажется, что оно обманчивое. Это желание вытекает из ситуации, когда ты понимаешь, что тебя ограничивают. В какой-то момент оно может перехлестнуть твой замысел, и тебе уже хочется снять фильм, где все бы матерились, пусть даже это и не оправдано. Иногда мы придумываем себе не те качели, не ту борьбу, которая, на самом деле, не созидательна. Поэтому желание такое есть, но оно не довлеет надо мной — гораздо больше хочется поменять всю эту ситуацию.
Автор: Лилия Филина
Обложка: Арина Романова
Уже в понедельник, 30 июля, в рамках проекта «КАРО.Арт» состоится премьера одного из самых заметных фильмов Берлинского фестиваля — картины Томаса Штубера «Между рядами» (приз гильдии немецкого арт-хауса, приз экуменического жюри, номинация на «Золотого Медведя»). После показа пройдет Q&A с Антоном Долиным.
Фильм основан на новелле «Между рядами» Клеменса Мейера. Кристиан (Франц Роговский) устраивается работать в молл и сразу влюбляется в сказочный мир стеллажей, товаров и автопогрузчиков. Не забывает он и о личной жизни — легкий флирт с Марион (Сандра Хюллер) из кондитерского отдела очень быстро перерастает во влюбленность. К сожалению, Марион оказывается несвободна. Когда Марион уходит в отпуск по болезни, Кристиан погружается в глубокую меланхолию.
Роль Кристиана стала стала самой успешной в карьере Франца Роговского («Хэппи-энд», «Джульетта») – актера, которого называют «немецким Хоакином Фениксом». А The New York Times говорят об актере как о новом секс-символе Германии. Кроме него в фильме снялись Сандра Хюллер, которую прославила роль в трагикомедии Марен Аде «Тони Эрдманн», и Петер Курт («Рай»).
Я стал мечтать о том, чтобы экранизировать новеллу Клеменса Мейера «Между рядами» с тех самых пор, когда я впервые прочитал его сборник рассказов «Все огни». Я был одержим идеей одинокого молодого человека, который ныряет в ночные ряды оптового супермаркета.
Томас Штубер
Билеты для зрителей в продаже по ссылке.
В этом году основному документу нашей страны исполняется 25 лет. В честь этого юбилея Центр им В.С. Мейерхольда показывает перфоманс, основанный на слиянии слова и танца. 9 глав Конституции — базовый текст перфоманса. Создатели призывают обратить внимание на этот документ, призванный показать, как устроено наше государство и какие права и свободы есть у его граждан. Ключ этой работы — русский жестовый язык. С помощью датчика акселерометра были переведены движения рук переводчика в графическую партитуру. Показ в ЦИМе 6 сентября.
Время: 19.00.
Вход: по билетам.
Адрес: м. Менделеевская, ул. Новослободская, 23.
1 и 2 августа в Галерее ISSMAG пройдет концерт-практика MERTSANIE двух отечественных художниц — Анастасии Толчневой (aka Lovozero) и Ани Кравченко. Идея концерт-практики кроется в слиянии человеческого движения, звучания голоса и работы современных технологий. Голос и движения художниц представлены в виду компьютерного алгоритма, они в своем синтезе образуют бесплотный организм. В видео dark, oh dark на странице перфоманса движение тела — первичная темнота, которая стимулирует последующее за ней движение камеры, речь и звук. Такой вид представления еще нов для российского общества, поэтому думаем, что стоит на это посмотреть и разобраться.
Время: 18.30.
Вход: свободный.
Адрес: м. Цветной бульвар, Малый Каретный переулок, 9, с 1.
Иммерсивные и тет-а-тет спектакли, новая документалистика — что стало с современным театром? На этот вопрос ответит театральный критик Алексей Киселев. 28 июля он поделится новыми театральными тенденциями и расскажет о впечатлениях о прошедших масштабных событиях в мире театра.
Время: 12.00.
Вход: свободный, по регистрации.
Адрес: м. Октябрьская, Парк Горького, летний кинотеатр «Пионер».
Уже четвертый год подряд на ВДНХ проходить масштабный фестиваль «Вдохновение», не оставляющий никого равнодушным. В 2018 году фестиваль посвящен театру. В легендарном парке будут показаны спектакли как от отечественных артистов, так и от зарубежных. Среди наших — Театр наций, Людмила Петрушевская, Глеб Черепанов. Среди иностранцев — французский театр Les Plasticiens Volants, Кати Аврам, NoGravity и многие другие. Классические, иммерсивные, тет-а-тет — программа обещает быть насыщенной! Также это повод посмотреть на отреставрированный Дом культуры ВДНХ. Все подробности на сайте.
Время: с 11.30.
Вход: свободный.
Адрес: м. ВДНХ, Просп. Мира, д. 119.
Москва — это о еде. Да, в столице снова открывается фестиваль еды. В этот раз в «Лужниках» с 26 по 29 июля можно будет продегустировать блюда от шеф-поваров десятков ресторанов и продукцию сотен компаний. Обычно сложно посетить больше пары ресторанов в день, но на фестивале Taste of Moscow вы сможете попробовать многое. Более того, вы сможете побыть немного отменным кулинаром и прокачать свои скиллы на мастер-классах от именитых шефов. Организаторы обещают живую музыку, много лотков с органической и фермерской продукцией и летнее настроение.
Время: 12.00-19.00.
Вход: от 100 руб.
Адрес: м. Спортивная, Лужнецкая набережная, д. 24.