Автор

Булат Назмутдинов

Доцент кафедры теории и истории права. Автор книги по политическим и юридическим аспектам русского евразийства 1920-1930 гг. Создатель Киноклуба НИУ ВШЭ «Популяция».

Москву сложно измерить и описать. Ее легче вообразить, передать ее суть через образ. Для меня таким образом стало то, что я изредка вижу. Метро Полежаевская и ее окрестности.

В Москве много пространства – большого, чужого, необретённого, не охваченного нашей конкретностью – мыслью и жестом. В такое пространство, где нет повседневного взгляда, плотной рутины, мы вторгаемся только случайно. Этих башней, квадратов мы коснемся лишь по касательной, в точке падения взгляда, блуждающего в суете. Через призму той точки мы видим и все остальное, ничего об этом не зная, воображая.

Метро Полежаевская – ровно такое пространство. Неправильный круг МЦК – номинальной окружности. Лиловая ветка метро (цвет здесь – сплошная абстракция). Улицы маршалов и генералов без знамени и орденов. Контуры эстакад, случайные стаи машин, сбившиеся в косяки не ради безопасности или совместного поиска пищи – из-за амбиций хозяев. Все это мы видим и ощущаем. Но какое отношение зрелище имеет к нам, как мы ему причастны?

Я могу относиться к дороге, как пешеход, пассажир или водитель, к домам – как их житель, сосед или прохожий. В Москве я чаще обозреваю пространство как наблюдатель безо всякого статуса – определенного или аморфного. Я бездомный с московской пропиской. Даже в моем районе я ощущаю себя чужаком. Вижу линию или углы, но не чувствую дома, своего места в нем. Мой город остался в детстве, на заснеженных улицах, среди площадей. Образ пространства я принес сюда старый. Я там, а не здесь – хотя контуры нашей Москвы, чье небо вечно оранжево, так похожи на прошлое.

Здесь меня окружают слепые автобусные остановки, застывшие в ночной тиши, как пустые глазницы. Немые подъезды, хранящие в тайне голоса своих жителей. Молчаливые окна и фонари. Глухие машины, гудящие от отчаяния.

В Москве я ощущаю себя, как в поле или в лесу, которые нужно пройти и освоить. Основной путь московского путешественника совершается в его голове. Только в ней сочетаются все эти образы – геометрического и служебного, географического и торгового его пространства. Поэтому так важно видеть, важно мечтать. Не расширять горизонт механически, хватать километры пробега-проезда, но формировать, обживать его мысленно, а затем и физически.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.