1 сентября исполнилось 15 лет ужасному теракту в Беслане. За три осенних дня в 2004 году в маленьком городке в Северной Осетии погибло 334 человека (из них 186 детей), более 800 пострадало. Бесчеловечность и хладнокровная жестокость боевиков, взявших в заложники детей, повергли в шок весь мир. В ходе спецоперации по освобождению заложников 3 сентября 2004 года все преступники, кроме одного террориста, были уничтожены. Федеральные власти отказались вести переговоры и выбрали силовой сценарий. THE WALL пытается разобраться, как предыдущие теракты, а также конкретно это решение повлияло на развитие нашей страны.

Предыстория. Буденновск. 1995 год.

С 90-х годов история России тесно сопряжена с конфликтом в Чечне. Кровавая гражданская война, которую называли «наведением конституционного порядка», имела тяжелые последствия для других регионов страны. Результатом первой кампании стали тысячи погибших срочников, гражданских и разнесенные города. Огромные жертвы среди гражданского населения, в том числе среди семей самих боевиков, а также вытеснение федеральными силами бандформирований в горы в 1995-1996 годах привели к смене тактики со стороны полевых командиров. С целью запугивания населения и вынуждения властей, как минимум, прекращать боевые действия, боевики проводили захваты заложников, нападения на госучреждения как в Чечне, так и за её пределами. Наиболее тяжелым для страны оказался захват заложников в больнице Буденновска в 1995 году.

14 июня 1995 года вооруженные боевики под руководством Шамиля Басаева совершили нападение на город Буденновск Ставропольского края. Захватив около 1200 заложников, террористы укрылись в больнице и выдвинули требования по прекращению военных действий и выводу российских войск из Чечни. Впервые за долгое время война затронула мирных граждан.

Источник: m.newsru.com

Страх и бессилие охватили страну. Первые попытки переговоров позволяют спасти двухлетнего ребенка, страдавшего инфекционным заболеванием, но продвинуться дальше переговорщикам не удается. Утром 17 июня ФСБ и МВД предпринимают попытку штурма и захватывают первый этаж здания, но боевики, прикрываясь заложниками, ставя женщин и детей в окна здания, открывают ответный огонь и вынуждают военнослужащих отступить.

Источник фото: www.nrc.nl

Президент страны Ельцин в это время не присутствует в стране, функции главы государства де-факто исполняет премьер-министр Черномырдин, который ведет переговоры с Басаевым. Этот разговор показывают по телевидению. Они договариваются об условиях освобождения заложников. 19 июня террористы уезжают, прикрываясь 123 заложниками. На следующий день в Чечне боевики отпускают заложников и скрываются в неизвестном направлении. В результате теракта погибло 129 человек, ранено 416. 30 июня в отставку ушли директор ФСБ Сергей Степашин и министр внутренних дел Виктор Ерин. Басаев продолжил организовывать теракты после начала второй Чеченской войны. На нем лежит косвенная ответственность за Норд-Ост и Беслан.

В 1996 были подписаны Хасавюртовские соглашения о перемирии. Первая чеченская война закончилась. Но ситуация была далека от благополучного разрешения. Нерешительность властей и сложная социально-экономическая ситуация подорвали авторитет президента и правительства. Народ хотел сильной руки. До прихода Владимира Путина к власти оставалось три года.

Вторая чеченская война. Норд-Ост

Установившийся мир в Чечне после соглашений в Хасавюрте был шатким: регулярно происходили теракты внутри республики, расцвел криминал. Хотя сам президент Чечни Аслан Масхадов открещивался от действий боевиков, проблема начинала снова давать знать о себе.

В августе 1999 года Басаев и Хаттаб вторглись в Дагестан и атаковали небольшую военную базу российских войск – вторая кампания началась. Тогдашний премьер-министр Путин произнес знаменитую фразу:
«Российские самолеты наносят и будут наносить удары в Чечне исключительно по базам террористов, и это будет продолжаться, где бы террористы ни находились. Мы будем преследовать террористов везде, в аэропорту — в аэропорту. Значит, вы уж меня извините, в туалете поймаем, мы и в сортире их замочим, в конце концов. Всё, вопрос закрыт окончательно».

В условиях беззащитности, ощущения которой сложились во время последовательных взрывов домов в России в сентябре 1999 года, жесткая риторика премьера воспринималась обнадеживающе. И действительно, в последующие несколько лет хотя и происходили подрывы смертников (например, теракт на Пушкинской 8 августа 2000), сводки новостей с фронта о том, что один за другим «дохнут» главари бандформирований, способствовали укреплению доверию народа к уже президенту Путину.

Рейтинг одобрения деятельности В. Путина, данные: Левада-центр. На данном графике особенно заметно резкое повышение в 1999-2000 годах (вплоть до трагедии с «Курском»).

Захват заложников на Дубровке в 2002 году мог свести на нет строящуюся положительную репутацию президента, а также доверие народа. Для многих стало шоком, что боевики могут приехать из далекой Чечни в столицу и захватить театр. При этом террористы, на удивление, вели себя не так жестоко, как в Буденновске. Заложникам давали еду из буфета, позже лекарства и воду приносили журналистка Политковская и детский врач Рошаль.

За все время они убили троих человек: женщину в неадекватном состоянии, мужчину (возможно, он зашел в здание изучить ситуацию для штурма) и еще одного человека случайно автоматной очередью. Однако всего погибло 130 человек.

В ходе поистине блестящего штурма был использован усыпляющий газ, который позволил бойцам спецназа проникнуть в здание из подземных ходов и уничтожить спящих террористов в зале с детонаторами в руках.

Тем не менее последующая спасательная операция оказалось просто провальной. Людей в бессознательном положении клали на холодный асфальт на спину, впоследствии врачи московских больниц даже не могли понять, чем надышались заложники. Более того, случаи отравления газом были даже у нескольких бойцов «Альфы».

В это же время чиновники и представители силовиков рассказывали журналистам о безупречном штурме, но на вопрос о газе отвечали так, как будто никто из них о нем не знал. То есть, говоря откровенно, почти все погибли в ходе спасательной операции, и ответственность за это лежит на государстве. Но если обратить внимание на рейтинг президента – он даже возрос с 75 процентов до 83.

Люди восприняли для себя более важным тот факт, что жестко «замочили» боевиков, а не смерть людей от несогласованных действий спецслужб и спасателей. И это несмотря на громкие расследования Новой газеты, а также свободомыслие в различных ток-шоу на телевидении.

Часть освобожденных заложников транспортировалась на автобусах, поэтому многие умерли от удушья в бессознательном состоянии. Фото: yablor.ru

Если неудачные моменты Норд-Оста можно свалить на спасателей и врачей, то ситуация 2004 года показала, как сильно подвели спецслужбы. Этот год стал самым тяжелым по количеству крупных терактов и по количеству жертв.

Всего за год террористы совершили 6 крупных терактов:

1)    Взрыв в вагоне метро у станции метро Автозаводская – 41 погибший;
2)    Взрыв в Грозном 9 мая – 7 погибших, в том числе президент Чечни Ахмат Кадыров;
3)    Рейд боевиков, Назрань – 98 погибших (почти все сотрудники МВД);
4)    Взрывы смертниц в двух пассажирских самолетах 24 августа – 89 погибших;
5)    Взрыв у станции метро Рижская 31 августа – 10 погибших;
6)    Захват заложников в школе Беслана – 334 погибших, 186 из них дети.

Почему директор ФСБ Патрушев продолжил свою работу до 2008 года, почему не уволили других силовиков или чиновников субъектов? Во-первых, президент не мог убрать тех силовиков, на кого он надёжно опирается. А во-вторых, глава субъекта, которому доверяет президент, не будет «бузить», как это делали губернаторы в 90-ые. С этим можно связать быстрое завинчивание гаек сразу после Беслана, когда президент отменил прямые выборы губернаторов.

Беслан

Трагедия Беслана стала последним крупным терактом, спланированным Басаевым. Уже после он цинично рассказывал, во сколько ему «обошлась эта операция», запугивал новыми терактами с участием детей-террористов. Организатор, очевидно, чувствовал себя победителем: он довел население до шока, он полностью переиграл спецслужбы и президента.

Нельзя сказать, что и Путин не пытался выйти победителем. Здесь рассуждение идет даже не о минимизации жертв, а о том, что нужно было жестко наказать боевиков, показать силу, уверенность и четкость. Так, очевидно, затянули попытку североосетинских чиновников и журналистов привести в Беслан Масхадова. Если бы он смог договориться с боевиками (правда, стоит усомниться в возможности этого, поскольку сам Масхадов отличался малодушием) и уехать по коридору, то он был бы реабилитирован в глазах людей, ведь на тот момент его разыскивали. Да и Кремль оказался бы в неудобном положении: вроде бы террористов ликвидируют, но привлекают их же для спасения заложников.

Силовой вариант был предпочтительней для властей и потому, что требования террористов о выводе войск из Чечни, членстве в СНГ и рублевой зоне были невыполнимы в столь короткие сроки. К тому же Путин не собирался ломать свою «сильную» линию «позором» в стиле Ельцина и Черномырдина – переговариваться лично по телефону или приглашать бандитов из лесов в кремлевский зал.

При кажущемся цинизме власти нужно с болью на сердце принять тот факт, что штурм в конечном итоге в какой-то мере эффективнее переговоров, ведь разговор – дело затяжное, а в школе сидят голодающие дети. При этом разговор – неотъемлемая часть операции, и его нельзя проводить безалаберно и скупо, ведь есть шанс вытащить хотя бы часть людей или облегчить состояние другим. В Беслане провалили и то, и другое.

Бывший президент Ингушетии Р. Аушев забирает ребенка из рук террориста. Он был единственным, кто сам пришел на переговоры в школу. Запрошенные боевиками с самого начала советник президента А. Аслаханов (прилетел во время штурма), президент Ингушетии М. Зязиков (в прямом смысле слова исчез) не поспособствовали выводу заложников. Фото: CBSnews.com

В действиях силовых структур, в первую очередь, нужно выделить отсутствие координации со спасателями. Казалось бы, ошибки Норд-Оста нужно было исправить, хотя Беслан – не Москва, но в итоге пожарные тушат спортзал из гидранта школы (в баках машин не было воды), когда помещения уже горят и переполнены ранеными.

Это фото появилось в интернете лишь спустя 12 лет после трагедии. На нем запечатлено начало пожара после первого взрыва. На баскетбольном кольце висит неразорвавшееся взрывное устройство боевиков, справа также виден провод от сети самодельных бомб. У двери справа люди, похожие на спасателей МЧС, однако непонятно, как им удалось пройти через здание школы в спортзал до начала штурма. К этому моменту на полу лежат десятки раненых и убитых, пожарные начнут тушить пожар, когда рухнет крыша. Фото: leon-spb67.livejournal.com

Все три дня у здания школы находились вооруженные родственники заложников. Так какой-нибудь обезумевший отец мог начать стрелять по школе, спровоцировав террористов подорвать школу. Более того, эти люди участвовали в штурме и, разумеется, мешали спецназу.

Ополченцы в одном из домов. Фото: © Дмитрий Беляков

Также многие годы журналисты подхватывают критику пострадавших и говорят о несоразмерном использовании вооружения при операции. Эту позицию занял и ЕСПЧ. Здесь нельзя не согласиться: использование гранатометов, БТР и танков при бое в школе с заложниками очень опасно. Но боевики были готовы к атаке, они соорудили баррикады внутри здания. При штурме спецназу пришлось пробивать двери и завалы с помощью подствольных гранатомётов. В этот же момент испугавшиеся дети бросались к бойцам. Таким образом, у спецназа было два варианта: стрелять прицельно и пробиваться вперёд за счет взрывчатых устройств. Боевики же могли стрелять из того же оружия, поражая как спецназовцев, так и заложников. То есть вероятность жертв от перекрестного огня была очень высока, в том числе поэтому итогом стало такое большое количество жертв.

Тубусы гранатометов на крыше соседнего дома. Фото: vforum.org

То, что Аслаханов прилетел лишь во время штурма свидетельствует, что никто и не собирался вести переговоры. По сути, было 2 штаба: один пытался договориться с террористами, а второй продумывал атаку. Как и в Норд-Осте, переговорщики были ширмой для СМИ и населения. Это четкое следование доктрине президента: «Россия не ведет переговоры с террористами, она их уничтожает».

Шокированная страна и здесь не отвернулась от президента. Если вновь обратиться к данным Левады, то к отрицательно настроенным добавилось всего 7 процентов опрошенных. Однако с последующим закручиванием гаек и жесткой риторикой одобрение растет. Одновременно развитие социальной сферы России, растущая экономика и снижение террористической активности создают для россиян ощущение «поднятия с колен». Выданный кредит доверия в 2004 году, кажется, дает свои результаты. При этом потери в свободах граждан, которые еще в 00-ые кажутся совсем незначительными, абсолютно не волнуют людей.

Беслан стал ключевым водоразделом в выборе между ценностью жизни отдельного человека и благополучием общества. Для власти оказалось важнее сделать вид, что проблемы решены и все находится под ее контролем, чем пытаться спасать ее граждан ценою собственной репутации. Издержки этого выбора до сих пор не позволяют нашей стране рассматривать жизнь своих граждан как безусловную ценность. 15 лет прошло с Бесланской трагедии, но на вопрос «спасать детей или убивать террористов» наше государство по-прежнему отвечает с удушающей твердостью.

Авторы: Владимир Тишкин, Марат Уметов

Фото обложки: life.ru